Худощавый, довольно красивый, насколько мог судить Семен Александрович. И далеко не глупый. Синдром Дона Кихота. Рассуждает вполне логически. Психологические тесты сдает на ура. Из личных качеств: честный, открытый, даже добрый. И если бы не последнее, то он давно бы оказался в тюрьме, а не прохлаждался сейчас в палате лечебницы, под наблюдением десятка специалистов.
Семен Александрович должен был поставить ему диагноз. Если пациент оказался бы здоровым, то его немедленно перевели бы в СИЗО, и суда он бы дожидался там. Он и был здоровым, за исключением одного казуса: Сергей Романов утверждал, что ее мать убил вампир и, похоже, искренне в это верил.
На определенные мысли наводили и обстоятельства произошедшие после убийства матери. Не смотря на то, что Семен Александрович был приверженцем гуманитарных наук, он мог сложить один плюс один и делал свои выводы. Но его попросили помолчать и поставили под микроскоп. То есть за ним и самим сейчас наблюдали так же, как он наблюдает за Романовым.
Кажется, началось. Семен Александрович следил внимательным взглядом за передвижениями человека на экране. Романов встал с кровати и подошел к окну, защищенному с другой стороны железными прутьями. Произошло это глубокой ночью. Он поменялся в лице и что-то сказал. Камера
в комнате, к сожалению, записывала только лишь картинку, но не звуки. Семен Александрович вообще был удивлен, что при их бюджетах им выдали камеру. Романов определенно с кем-то разговаривал. Похоже, что сам с собой. Он смотрел в окно испуганно. Все происходящее не было похоже на лицедейство. Слишком уж серьезное лицо. Он ни разу не взглянул в сторону камеры и не знал, включена ли она. Санитары включали ее дистанционно, чтобы не портить зря кассеты с пленкой. Романов внезапно отпрыгнул назад и покачал головой. Он отошел назад, сел у стены заплакал. Посидел так минут пять, но потом резко вскочил, подошел к окну и начал орать. Еще через минуту в палату ворвались санитары и скрутили Романова.
Семен Александрович выключил видеомагнитофон и откинулся в кресле. Перед ним на столе лежало вскрытое письмо. Он лежало там уже несколько дней и Корнев никак не мог решиться, показывать его Романову или нет.
Мысли снова вернулись к странностям, которыми обросло дело Романова. Пациент оказался весьма занятным человеком. Настолько занятным, что Семен Александрович предпринял собственное расследование. Любопытство завело его так далеко, что он начал сомневаться, что Романов - психически нездоровый человек. Но к этому пришлось бы еще и добавить, что все, что он сказал (вампиры, упыри, покойник, священник... мертвый священник...) тоже является правдой.
Свидетельством этому был так же нездоровый интерес государства и их попытка замять дело и не допустить огласки.






