Аня снизила скорость и стала аккуратно объезжать глубокие ямы. Для этого порой приходилось и вовсе выезжать из колеи на поле.
Заехав в тень деревьев, Аня вздохнула с облегчением.
Покружив по до боли знакомой местности, она вскоре выехала на дорогу, ведущую в деревню. Внизу живота стало тепло. Руки предательски задрожали. Она часто представляла себе возвращение в деревню. Даже была твердо намерена поддержать брата с похоронами, когда
это
случится. И всегда в мыслях зацикливалась на том, что скажут люди, когда увидят ее. Увидят ее такую взрослую. Взрослую, но все еще такую же подлую. Интересно, они знают, что произошло на самом деле? Вряд ли. Мать никогда бы не решилась рассказать. Может и догадывались, но вслух ничего не говорили. Для них Аня навсегда останется неблагодарной девчонкой, которая разбила сердце матери. И это после того,
что
та
сделала
для нее. Аня не могла и предположить, что неожиданное возращение станет таким.
Вот она. Аня въехала на центральную улицу родной деревни. Ощущения стали и вовсе уж осязаемыми. От их избытка в груди все сжало. Она сбавила скорость до минимума. Дома казались очень ветхими и неухоженными. В детстве она никогда не обращала на это внимания, но сейчас это очень бросалось в глаза. В основном это были кирпичные послевоенные постройки, но встречались также и деревянные срубы - прародители колхозов. Она сразу поймала себя на мысли, что отвыкла от всего этого и чувствует себя чужой здесь. Она находилась далеко от ставшего привычным мира. Мир вокруг нее обыкновенно был заполнен железобетоном, коробками девятиэтажек, общественным транспортом, автомобилями и прочей атрибутикой большого города.
Ничего не поменялось. Вот и завод, который местные жители называли "ток", опоясанный канавой и метровым хребтом земли вокруг нее. Ферма - длинный широкий сарай от которого пахло парным молоком и навозом. А вот и дом Светки с окраины. Аня поменялась в лице при виде просевшей хибары с заколоченными окнами. Она сразу вспомнила историю, произошедшую с нею во дворе этого дома. Вспомнила темный силуэт и лицо старшего брата, как на фотографии, висевшей над журнальным столиком в зале, который умер, когда Ане было полтора года.
Мальчишки играли на потрескавшемся асфальте в банки. Аня улыбнулась. Последний раз она видела босоногого ребенка на улице еще в детстве. Увидев машину, дети разбежались в сторону. На лавочке у одного из дворов в тени старого клена сидели несколько
бабушек. Они с интересом оглядели новую машину и зашептались. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о личности Ани. Наверняка вести о смерти матери с самого утра беспокоят умы местной интеллигенции. Приезд ее был лишь вопросом времени.






