— Четыре симоненки — колеса, два федоренки — оглобли, рахубица — телега. Ну как?
— Точно, — отступил пораженный Василий. — Давай ты, Баркаял.
— Сколько демонов помещается на острие иглы? — спросил Баркаял. — Можешь округлить до десятков.
— Это старый теологический спор, — ответила правая
голова. — Лично я насчитываю тысячу сто тридцать шесть. Седьмому уже не поместиться… А? Я не прав? Докажь!
Баркаял, посрамленный, отошел.
— Ну, давай, царевна, — подзуживали меня со всех сторон.
Но в голову мне ничего не лезло.
— Чем отличается процессор семьдесят шестой от пятьдесят пятого? — Спросила я, не будучи до конца уверена, что пятьдесят пятый существует в природе.
— Нечестно, нечестно, — закричали головы. — Переход хода, тудыть яво в качель. Вы дисквалифицированы за нарушение всего. Вы бы еще спросили, сколько пикселей в джипеге.
— Моя загадка: почему тебя никто не любит? — выступила Ингигерда.
— Я ведь как? — начала издалека первая голова. — Воплощенная диалектическая триада. Теза и антитеза.
— А синтез где? В детстве отшибли? — ухмыльнулся бледный Лукоморьев.
— Потому меня и не любят! — возвысила голос голова. — Умный слишком.
— Не поэтому, — покачала головой малютка Ингигерда.
— Страшный, — сказала, подумав,
вторая.
— Ну, какой же ты страшный? Ты красивый, — сказала воспитанница кикиморы.
— Тогда почему? — жадно спросили головы.
— Да просто потому, что ты иногда бываешь голодный! — ответила Ингигерда.
— Верно, — вразнобой сказал удивленный Змей.
От полноты чувств я подхватила Ингигерду на руки.
— Ура! — закричали все.
— Рано радуетесь, — насупился Змей, — я ведь и передумать могу.
Но он не стал передумывать, а тяжело снялся с поляны, покружил над нами.
— До свиданья, Ингигердушка, — проорала первая голова. — Будет время, заходи в гости! В тридевятое царство, как войдешь, направо.
— Налево, олух, — поправила вторая голова и проворчала напоследок. — Скажите Ингигерде спасибо. Вот добрая душа. А то спалил бы я вас к чертовой матери со всеми вашими загадками. Случайно!
С этими словами дракон взмыл и скрылся с глаз, и небо тотчас очистилось.
— Вот вероломная зараза, — пробормотал Лукоморьев. — Мы ему занозу вытащили, а он… Спалил бы он нас, как же! Я бы вот у царевны Ратмир одолжил.
Меч у меня на поясе, заслышав свое имя, тихонько загудел.
— Могу еще кого-нибудь вызвать, — предложила я, взглянув под дуб и удостоверившись, что цветная панелька еще светится.
— Да нет, зачем же, — стушевался Лукоморьев. — Я не любитель лишнего кровопролития.
Летатели
— Ну что ж, должен признать, вы неплохо справились с заданием, которое сами себе придумали, — заговорил Лукоморьев, как только я перешагнула порог собственного дома.






