Алексей сунул ноги в ботинки, плотно затянул шнурки, подошел к облупленному зеркалу и провел пятерней по жестким темным волосам. Затем он повернулся к застывшему у своей койки Частнову:
— Недолго музыка играла…
— Да ладно, Леш. Посмотри, сколько они соображали, куда
тебя засунуть. Держи хвост по ветру.
Алексей надел полевую шинель и шапку, вскинул ребро ладони к переносице, проверяя центровку кокарды.
— Не хвост, а нос. Хвост нужно держать пистолетом. Ну, веди, солдат.
— Ни пуха тебе, капитан.
— К черту, Петро, к черту…
Штаб был таким же холодным и неприветливым, как и утром. Вот только потише в нем стало, как-никак, а вечер рабочего дня и на войне вечер. Особенно, если этот вечер предновогодний. Вслед за посыльным Алексей невнятно козырнул знамени и зашагал вперед, через вестибюль, к лестнице. Лестницу прятала скрадывающая шаги шаблонная малиновая дорожка, латунными прутьями намертво пришитая к ступеням. На второй этаж и направо. Опять малиновая дорожка, только на этот раз поновее, упирается в дерматиновую дверь без всяких табличек.
Посыльный постучал, Открыл дверь на такую ширину, что и кошка бы бока ободрала, а он ничего, протиснулся и плотно прикрыл за собой створку.
— Все красное, — неизвестно зачем прошептал Алексей.
Дверь отворилась, посыльный выскользнул из нее бесплотным духом:
— Товарищ капитан, товарищ полковник ждет вас, — и откачнулся в сторону, уступая дорогу.
Алексей одернул шинель и шагнул навстречу своей судьбе.
По другую сторону мраморной лестницы, в противоположном конце темного коридора стоял молодой широкоплечий парень в офицерской шинели. Явно скучавший до этого, он насторожился, едва за
Алексеем захлопнулась дверь. Повернувшись к окну, офицер поудобнее установил в левом ухе клипс микронаушника и до отказа повернул регулятор громкости на коробочке передатчика, спрятанного в кармане шинели. Теперь ему было прекрасно слышно то, что происходило в кабинете полковника Муравьева. С портативного приемника-передатчика сигнал передавался на комплекс радиоаппаратуры, установленной в багажном отделении неприметного «уазика», припаркованного чуть в стороне от штаба. Оттуда уже закодированная информация поступала в недра полевой радиостанции, расположившейся в кунге «ГАЗ-66», стоящего в тени голых деревьев примерно в двух километрах от штаба авиаполка. Здесь сигнал подвергался многократному усилению и по направленному лучу уходил на северо-запад в сторону Ростова. Достигнув цели, сигнал расшифровывался, перекоммутировался на телефонный аппарат ВЧ без диска и замыкался на эбонитовой чернокоричневой трубке. Трубку эту держал в руках невысокий коренастый человек с погонами капитана ВВС. Звали его Борис Львович Сулимо.






