Решения Иосифа были медленны, как его ум, он поколебался, но в конце концов ответил:
— Хорошее предложение. Найдется место в доме или нет, мы подойдем к твоим. А сейчас я сам поговорю с привратником. Я скоро вернусь.
И передав незнакомцу повод, он стал проталкиваться через толпу.
Смотритель сидел на кедровом бревне перед воротами. За ним к стене был прислонен дротик. Под боком, свернувшись клубком, лежала собака.
— Да будет с тобой мир Иеговы, — сказал Иосиф, добравшись, наконец, до смотрителя.
— Да вернется к тебе умноженным то, что ты даешь, — серьезно отвечал на приветствие смотритель, не двигаясь, однако, с места.
— Я из Вифлеема, — сказал Иосиф. — Не найдется ли места для…
— Места нет.
— Ты мог слышать обо мне — Иосиф из Назарета. Это дом моих отцов. Я происхожу от Давида.
Последние слова оправдали надежды назаретянина. Не помоги они, дальнейшие просьбы были бы бессмысленны, даже подкрепленные многими шекелями. Одно дело быть сыном Иуды — немалое для племенного сознания, — но принадлежать к дому Давида — совсем другое; ничем иным не мог более гордиться еврей. Более тысячи лет прошло с тех пор, как мальчик-пастух стал наследником Саула и основал царский дом. Войны,
смуты, другие цари и бесконечное, все смывающее течение времени опустили его наследников до уровня обычных евреев; хлеб, который они ели, добывался самыми смиренными трудами, однако за ними была свято хранимая история, в которой генеалогия стояла первой главой и последней; неизвестность им не грозила; в каком бы конце Израиля они не оказались, к ним относились с почтением.
Если так было в Иерусалиме и других местах, то уж конечно потомок священного рода мог положиться на свою репутацию у дверей вифлеемского караван-сарая. Сказать, как сказал Иосиф: «Это дом моих отцов», значило сказать правду в самом буквальном ее смысле, ибо это был тот самый дом, которым управляла Руфь как жена Вооза, тот самый дом, в котором родились Иессей и десять
[2]
его сыновей, младший из которых — Давид; тот самый дом, в который пришел Самуил в поисках царя и где нашел его; тот самый дом, который Давид передал сыну Верзеллия Галаадитянина; тот самый дом, в котором Иеремия спасал остатки своей расы, бегущие от вавилонян.
2
По Библии у Иессея было восемь сыновей.
(прим. перев.)
Упоминание подействовало. Смотритель вскочил с бревна и, приложив руку к бороде, почтительно произнес:
— Равви, я не могу сказать тебе, когда эти двери первый раз открылись перед путешественником, но не раньше тысячи лет назад; и за все это время не случалось, чтобы добрый человек не был принят ими, если только находилось место, где дать ему приют. Если так было с чужестранцами, то какие же нужны причины, чтобы отказать потомку Давида.






