Эта малышка встретит их милыми заботами сердца и хлопотами рук. Для мамы она будет второй дочерью, в Тирзе найдет равную себе. Я рассказал бы ей все сейчас, но… Во мне еще яд египтянки. Уйду и подожду другого, лучшего времени. Подожду. Прекрасная Эсфирь, верное дитя, дочь Иуды!
Он вышел так же тихо, как пришел.
Глава VIII
Гефсиманский сад. «Кого ищете?»
Улицы были полны народу, движущегося в разных направлениях, толпящегося у жаровен с жарящимся мясом, празднующего, поющего, счастливого. Аромат поджариваемого мяса мешался с ароматом горящих кедровых дров и наполнял воздух, в эту ночь каждый сын Израиля более, чем когда-либо ощущал свое братство с любым другим сыном Израиля, гостеприимство не знало пределов, Бен-Гура приветствовали на каждом шагу, а группы у жаровен настаивали: «Раздели нашу трапезу. Мы братья в любви Господней». Но он благодарил и торопился дальше, чтобы забрать коня в караван-сарае и вернуться в шатры на Кедроне.
По дороге нужно было пересечь перекресток, которому суждено было вскоре стать одним из самых печальных мест в христианской истории. Там тоже шло благочестивое празднество, приближавшееся к своему пику. Взглянув вверх по улице, Бен-Гур увидел пламя факелов, превращаемых движением в подобие вымпелов, потом заметил, что там, где прошли факела, пение замолкает. Однако любопытство достигло предела, когда он убедился, что в дыме и мелькании искр блестят наконечники копий, свидетельствующие о присутствии римских солдат. Что делают легионеры на еврейском религиозном празднике?
Такого не знал Иерусалим.
Луна сияла, но — будто луны, факелов, огней на улице и света из окон и открытых дверей было недостаточно — некоторые из идущих несли зажженные фонари. Желая разобраться в цели такого снаряжения, Бен-Гур вышел на дорогу. Факела и фонари несли рабы, вооруженные дубинками и кольями. По видимому, в настоящий момент назначением этих орудий было расчищать улицу для важных персон: первосвященников и старейшин, раввинов с длинными бородами, тяжелыми лбами и крючковатыми носами, тех, с кем советуются Каиафа и Анна. Куда они могут идти? И какое у них дело — если мирное, то зачем солдаты?
Когда процессия поравнялась с Бен-Гуром, внимание его привлекли три фигуры, двигавшиеся вместе. Они шли близко к голове колонны, и рабы, несшие фонари перед ними, проявляли необычайное почтение. В крайнем слева Бен-Гур узнал начальника храмовой стражи, справа был священник, но с шедшим в центре разобраться было труднее, потому что он тяжело повис на руках двух других, и так низко опустил голову, будто желал спрятать лицо. Вид его напоминал арестованного, еще не оправившегося от страха ареста или ведомого для чего-то ужасного: пыток или смерти.






