Высокий
ранг ведших его и оказываемое внимание свидетельствовали, что если он и не представлял собой цель процессии, то неким образом был связан с нею — свидетель или проводник, быть может, доносчик. Значит, определив, кто он, можно будет предположить и цель. С весьма уверенным видом Бен-Гур встал справа от первосвященника и пошел рядом. Если бы незнакомец поднял голову! И вот он сделал это, дав свету фонарей высветить лицо — бледное, ошеломленное, скованное ужасом, борода всколочена, глаза затянуты пленкой, запали и полны отчаяния. Долго следуя за Назореем, Бен-Гур узнал его учеников не хуже, чем Наставника, и теперь воскликнул:
— Искариот!
Голова медленно повернулась, глаза встретились с глазами Бен-Гура, губы шевельнулись, будто человек хотел заговорить, но вмешался первосвященник:
— Кто ты? Прочь! — и он оттолкнул Бен-Гура.
Тот безропотно стерпел толчок и, выждав удобный момент, снова смешался с процессией. Так его провели вниз по улице, через запруженные народом низины между Визафой и Крепостью Антония, мимо купальни Вифезды к Овечьим воротам. Всюду был народ, всюду шло священное празднество.
В Пасхальную ночь створки ворот стояли распахнутыми.
Стража праздновала где-то. Перед процессией лежало узкое ущелье Кедрона, а за ним — гора Масличная с темным в лунном свете лесом кедров и олив на склонах. В ворота вливались две дороги: с северо-востока
и из Вифании. Не успел Бен-Гур задаться вопросом, куда теперь, как процессия начала спускаться в ущелье. И по-прежнему ни малейшего намека на цель полуночного марша.
Вниз и по мосту на дне ущелья. Процессия, превратившаяся теперь в беспорядочную толпу, грохотала по доскам своими кольями и дубинками. Чуть дальше свернули налево, к оливковому саду за каменной стеной. Бен-Гур знал, что там не было ничего, кроме старых узловатых деревьев, травы, да выдолбленных в камне корыт для выдавливания масла. Пока, еще более удивленный, он раздумывал над тем, что могло привести такую компанию в такой час в место столь уединенное, все вдруг остановились. Впереди раздавались возбужденные голоса, дрожь страха, передаваясь от человека к человеку, заставила пришедших податься назад, слепо натыкаясь друг на друга. Лишь солдаты сохраняли порядок.
Мгновение потребовалось Бен-Гуру, чтобы выбраться из толпы и пробежать вперед. Там он нашел проход в сад на месте бывших ворот и остановился, разбираясь в происходящем.
Человек в белых одеждах и с обнаженной головой стоял перед входом, скрестив руки на груди, — худощавый, сутулый, длинные волосы и тонкое лицо — вид его выражал спокойное ожидание решимости.
Это был Назорей!
Позади него, за воротами, жались друг к другу ученики, они были возбуждены, но он — само спокойствие.






