ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бен-Гур, Автор - Уоллес Лью, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Бен-Гур Уоллес Лью Бен-Гур, Автор - Уоллес Лью, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Посвящается жене, подруге моей юности. КНИГА ПЕРВАЯ Смотри, как издали, с высоты востока, путеводная звезда спешит пролить на мир свой лучезарный свет. И миром дышала ночь, в которую царь света явился на землю для царства мира. И ветерок, дивясь чуду, нежно лобызал воды, передававшие эту новую радостную весть тихим водам океана, ныне вполне забывшим эти грезы, когда мирные птицы колышутся на их чарующих гребнях. Мильтон. Гимн «Рождение Христа» ГЛАВА I В пустыне Джебель эс Зублех — горная гряда длиною более пятидесяти миль и такая узкая, что ее изображение на карте напоминает гусеницу, ползущую с юга на север. Стоя на ее белых и красных утесах и глядя в лучах восходящего солнца, можно увидеть только Аравийскую пустыню, где от начала времен обитают восточные ветры, столь ненавистные виноградарям Иерихона. Подножия гор укрыты песками, принесенными с Евфрата, чтобы лечь здесь навек, ибо гряда представляет собой стену, ограждающую с запада пастбища Моава и Аммона — земли, которые, в противном случае, были бы частью пустыни. Арабы дали названия на своем языке всему, что лежит к югу и востоку от Иудеи; и на их языке старый Джебель — отец бесчисленных вади [1] , пересекающих римскую дорогу — ныне о ней напоминает только пыльная тропа

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Балтазар опустился на колени.

— Сын Гура, — сказал Симонид с возрастающим волнением, — если Иегова не прострет сейчас свою руку, Израиль погиб… и мы погибли.

Бен-Гур отвечал спокойно:

— Я был в забытьи, Симонид, и слышал, почему это должно произойти, и почему не будет остановлено. Такова воля Назорея — Божья воля. Последуем же примеру египтянина — помолимся.

Когда он снова посмотрел на холм, в ужасной тишине до него донеслось:

«Я

ЕСМЬ ВОСКРЕСЕНИЕ И ЖИЗНЬ».

Он почтительно склонился, будто перед говорящим.

Тем временем работа на вершине продолжалась. Стражники сорвали с Назорея одежду, и он стоял обнаженный перед миллионами. Рубцы от полученных рано утром ударов бича еще кровоточили у него на спине, однако он был безжалостно брошен на крест. Сначала прибили ладони — гвозди были острые и в несколько ударов пронзили нежные ладони, затем подняли его колени, чтобы ступни легли на столб, сложили ступни и пробили их одним гвоздем. Глухой звук ударов разносился далеко, те же, кто не слышал его, все-таки видели, как поднимается и опускается молоток и содрогнулись. Но не было ни стона, ни крика, ни мольбы от страдальца — ничего, над чем бы посмеялся враг, ничего, что усилило бы скорбь любящего.

— В какую сторону повернуть его лицом? — спросил солдат.

— К Храму, — ответил понтиф. — Пусть, умирая, видит, что святой дом пережил его.

Работники взялись за крест и поднесли его к яме. По команде, они сбросили туда столб — тело Назорея тяжело обвисло на кровоточащих руках. И по-прежнему ни звука боли — лишь возглас, высший из всего, записанного за ним:

— Отче! прости им, ибо не ведают, что творят.

Одиноко вознесшийся на фоне неба крест был встречен взрывом радости, и все, кто видел и мог разобрать надпись на доске, торопились прочитать ее. Затем она передавалась дальше, и вскоре все сборище повторяло со смехом:

— Царь Иудейский! Радуйся, Царь

Иудейский!

Понтиф, лучше понимавший значение надписи, протестовал, но напрасно, и титулованный Царь меркнущими глазами видел под собой город предков — город, так жестоко отвергший его.

Солнце быстро приближалось к зениту, горы подставляли ему свои коричневые бока, а более отдаленные оделись в пурпур. В городе храмы, дворцы, башни приподнялись в своем великолепии, будто знали, с какой гордостью оглядывается на них множество людей. Вдруг какая-то муть стала наполнять небо и покрывать землю. Сначала едва заметно поблекли краски дня, ставшего вдруг ранним вечером. Но сумерки сгущались и скоро привлекли внимание, после чего крики и смех стихли, а люди, сомневаясь в своих чувствах, в удивлении переглядывались.