Пережив за одно мгновение и расцвет мироздания, и его крах, ты снова падаешь в обычное течение времени. И тебя поджидает твой постылый хомут: желания и тоска. И ты спрашиваешь себя: «Зачем я здесь?» Можно, как Эрве, все последующие тридцать лет, задумчиво прислушиваться к отголоскам своего несравненного опыта. А можно, как Эдуард, вернуться в свой барак, лечь на койку и записать в тетрадь следующее:
«Этого я от себя ожидал. Я так и думал, что доиграюсь с огнем, дойду однажды до того, что воспарю над вертухаями, дубаками, супами и кашами и что неволя, что воля будут мне единым временем… Я достаточно снабжен уменьями, чтобы превратить наказание в удовольствие. Такой, как я, наверное (это предстоит еще выяснить опытным путем), может получить наслаждение и от смерти. Во всяком случае, я точно сорвался с цепи, сорвался, и что со мной сделаешь. Меня не вернуть к обычным эмоциям человека».
Этот деликатный эпизод я писал у Эрве, в Швейцарии, в шале, где мы встречались дважды в год, чтобы побродить по горам Вале. В библиотеке мне попался сборник статей о Юлиусе Эволе. Если говорить коротко, Эвола был итальянским фашистом и весьма известным мыслителем с уклоном в буддизм и ницшеанство, что делало его любимым героем поклонников интеллектуального
фашизма в стиле Дугина. Среди традиционалистского интеллектуального хлама, каким был набит этот сборник, я откопал великолепный текст Маргерит Юрсенар. Там нашелся фрагмент, который меня поразил, и я не мог не поделиться находкой с Эдуардом:
«Любая трата сил, накопленных за счет умственной дисциплины, на алчность, гордыню и стремление к могуществу, не уничтожает эти силы, но
ipso facto
[49]
возвращает их в мир, где всякое действие сковывает и всякий избыток силы оборачивается против его владельца. ‹…› Ведь очевидно, что барон Эвола, прекрасно знавший великую традицию тантризма, и не помышлял о том, чтобы запастись тайным оружием тибетских лам: кинжалом-чтобы-убить-свое-я».
49
Тем самым (
лат
.).
6
Эдуарда вызвали к начальнику колонии. Для зэка это плохой знак. Начальника (или Хозяина) он видел только однажды, в день своего приезда, и предпочел
бы этим ограничиться. Но на сей раз этот человек, известный своей черствостью, был вежлив и сообщил ему о прибытии очередной делегации, которым так любят показывать его колонию. Один из членов делегации – советник президента по правам человека Анатолий Приставкин – выразил желание побеседовать с заключенным Савенко. Заключенный Савенко не возражает?
Заключенный Савенко оторопел. Во-первых, потому, что кто-то интересуется его мнением: у зэка не спрашивают, возражает он или нет, его дело – пореже разевать варежку. К тому же ему не понятно, чего от него хочет этот Приставкин. Чиновник от культуры, стойкий горбачевец.






