ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лимонов, Автор - Каррер Эмманюэль, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Лимонов Каррер Эмманюэль Лимонов, Автор - Каррер Эмманюэль, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Пролог Москва, октябрь 2006 – сентябрь 2007 1 До 7 октября 2006 года – того самого дня, когда Анна Политковская была убита в подъезде собственного дома, имя этой мужественной журналистки, открыто противостоявшей политике Владимира Путина, было известно лишь тем, кого интересовали перипетии чеченских войн. Но вот, в одночасье, ее лицо, печальное и непреклонное, стало для западного мира олицетворением свободомыслия. В ту пору я заканчивал работу над документальным фильмом, снятым в маленьком российском городке, часто бывал в России, поэтому, как только новость о гибели Анны попала в СМИ, один журнал предложил мне первым же рейсом вылететь в Москву. Моя задача заключалась не в том, чтобы проводить какое-то расследование, мне было предложено просто поговорить с людьми, которые ее знали и любили. Вот так и получилось, что я провел целую неделю в редакции «Новой газеты», где она работала специальным корреспондентом, в организациях по защите прав человека и в комитетах солдатских матерей. И журналисты, и правозащитники ютились в тесных, плохо освещенных помещениях с допотопной оргтехникой. Многие из них уже немолоды, а численность этой горстки людей удручающе мала. В этом узком кружке, где все

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эдуарду как-то пришлось ему оппонировать на одной из дискуссий о преступлениях коммунистического режима. Они там чуть не подрались: Эдуард обозвал Приставкина предателем, которого подкупили, а тот, позже, не упустил случая заклеймить его как фашиста, написав в «Литературной газете»: «Пусть сидит за решеткой, там ему самое место».

У Эдуарда есть все основания опасаться и этого типа, и того, что их приватный разговор ухудшит его положение в колонии. Однако он соглашается, и в назначенный день его приводят в помещение, примыкающее к кабинету Хозяина, где уже томятся человек десять специально отобранных зэков, тщательно выбритых и чисто одетых. Они молча ждут, избегая глядеть друг на друга: всем явно не по себе. Наконец появляются члены делегации:

по цвету их лиц видно, что обед сопровождался обильными возлияниями. С полчаса они беседуют с заключенными, интересуясь, нет ли жалоб и довольны ли те условиями содержания. В душе Эдуард негодует: неужели они такие идиоты, неужели не понимают, что заключенный, в присутствии начальства, никогда не рискнет пожаловаться, потому что прекрасно знает, что его ждет, как только заезжие гости покинут колонию? Он незаметно наблюдает за Приставкиным, тот незаметно наблюдает за ним. Со времени их последней встречи Приставкин облысел, растолстел, лицо приняло красноватый оттенок. «Жизнь авантюриста заставляет держаться в тонусе, – думает не потерявший юношеской стройности Эдуард, – а чиновникам в их мягких креслах форму сохранять труднее». Наконец Приставкин говорит начальнику – довольно громко, так что слышно всем, – что он хотел бы поговорить наедине с заключенным Лимоновым.

– Савенко, – поправляет упомянутый заключенный.

– Ну, конечно, – суетится начальник. – Вы можете пройти в мой кабинет.

Они удаляются, сопровождаемые изумленными взглядами присутствующих. В дверях – момент нерешительности: куда сесть? Если бы это зависело от Эдуарда, он предпочел бы стоять, а гость сел бы в кресло Хозяина, что отражало бы реальное положение вещей, а если бы Эдуарду предложили поменяться с Приставкиным, он бы не согласился. Однако гость берет его под локоть, и они, как старые друзья, садятся на небольшой диванчик перед низким столиком.

– Сигару? – предлагает Приставкин. Эдуард отвечает, что не курит. – Ладно, – начинает Приставкин, обдав собеседника запахом коньяка, – эта дурацкая история слишком затянулась, пока кончать. Вы, Эдуард Вениаминович, – великий русский писатель. Ваша «Книга воды» – просто шедевр. Да, да, позвольте мне сказать: настоящий шедевр. Впрочем, знатоки все прекрасно понимают.