Разумеется, ему не терпится вырваться на свободу, увидеть Настю, ребят из НБП, но таким человеком, как здесь, он уже никогда не будет. Можно утверждать, что колония – это ад, но силой духа он умел превратить ее в рай. И она стала для него гостеприимным кровом, как для монаха – его обитель. Ежедневные переклички были его послушанием, медитация – молитвой, и однажды небеса ему открылись. Каждую ночь, под мощный храп всего барака, он тайно упивался собственным могуществом, силой своей сверхчеловеческой души, в которой неприметно совершался процесс, начавшийся на Алтае, когда он был рядом с проводником Золотаревым – освобождение подлинное, бесконечное, о котором он вдруг забеспокоился: не помешает ли ему освобождение сегодняшнее, более скромное и суетное? Он всегда был уверен в том, что его призвание – дойти в познании реальности до самых крайних пределов. А самой реальной была именно здешняя реальность. И вот теперь все кончено. Лучший период его жизни уже пройден.
Эпилог
Москва, декабрь 2009
1
И вот мы возвращаемся к началу этой книги. В тот момент, когда я делал репортаж о Лимонове, он уже четыре года как вышел из тюрьмы. И я не знал ничего из того, что вы только что прочитали: мне понадобилось еще почти четыре года, чтобы собрать материал. Однако я смутно чувствовал, что что-то не так. Впечатление было такое, словно Эдуард постоянно носил на себе маленький микрофон, продолжая играть роль самого себя для телевизионной реальности. Сбылась его мечта: он стал в своей стране знаменитостью – окруженный лестью писатель, Че Гевара на светской тусовке, популярный персонаж из рубрики
people
. Едва выйдя на свободу, он бросил храбрую маленькую Настю, сменив ее на одну из красавиц категории А, перед которыми никогда не мог устоять: восхитительную молодую актрису, снявшуюся в популярном
телесериале «КГБ в смокинге». Тюремное заключение сделало его в глазах молодежи культовой фигурой, союз с Каспаровым – благопристойным политиком, и я не исключаю, что он вполне серьезно размышлял о перспективе прихода к власти в результате бархатной революции, как это случилось с Вацлавом Гавелом.
На самом деле на выборах 2008 года, как читатель, я надеюсь, помнит, все произошло в точности так, как предсказывал английский журналист, с которым я познакомился на пресс-конференции Лимонова-Каспарова. Путин не стал нарушать конституцию, продавливая для себя третий мандат, а весьма удачно применил схему с дублером, используемую в автошколах: новый президент Медведев сидел на месте водителя, а премьер-министр Путин – на месте инструктора. Он давал ученику порулить: нужно было, чтобы тот научился. Когда ученик все делал правильно, он, отеческим жестом, выражал свое одобрение, и тому было не страшно, потому что рядом – опытный человек.






