Как и Эдуард, он сдержан и расчетлив, уверен, что человек человеку – волк, уважает право силы, никакие ценности не считает незыблемыми и, чем бояться самому, предпочитает держать в страхе других.
Как и Эдуард, он презирает плакальщиков, считающих человеческую жизнь бесценной. Он допустил, чтобы экипаж под лод ки «Курск» восемь дней умирал от удушья в глубинах Баренцева моря, чтобы его спецслужбы травили газами 150 заложников в театре на Дубровке, а 350 детей были уничтожены в школе Беслана. Время от времени Владимир Владимирович информирует страну о том, что его сука счастливо разрешилась от бремени, что помет здоровый и аппетит у щенков хороший. Без положительных новостей нельзя.
Но, в отличие от Эдуарда, этому человеку все удалось. Он – хозяин. Он может приказать, чтобы школьные учебники перестали поливать грязью Сталина, может приструнить неправительственные организации, а с ними и всю прекраснодушную либеральную оппозицию. Он может склонить голову – для проформы – над могилой Сахарова,
но не убирает из своего кабинета стоящий там на самом виду бюст Дзержинского. Когда Европа провоцирует его, признав независимость Косово, он парирует: «Как хотите, но тогда Южная Осетия и Абхазия тоже будут независимыми, а в Грузию пошлем танки; если же вы будете предъявлять нам претензии, мы вам перекроем газ».
Если Эдуард был искренен, то перечисленные подвиги в духе настоящего мачо не могли не произвести на него впечатления. Однако вместо этого, он, как Анна Политковская, пишет памфлеты, где называет Путина даже не тираном, а невзрачной посредственностью с замашками тирана, напялившей на себя костюм явно с чужого плеча. На мой взгляд, это вопиющая несправедливость. Я считаю, что Путин – государственный деятель крупного масштаба, и его популярность держится отнюдь не только на промывании мозгов с помощью подконтрольной прессы. Есть и еще кое-что. Путин на все лады повторяет вещи, слышать которые русским просто необходимо, а именно: «Никто не имеет права твердить 150 миллионам граждан, что все семьдесят лет их жизни и жизни их родителей, все, во что они верили, за что боролись и во имя чего приносили жертвы, оказалось просто дерьмом. При коммунистическом режиме совершались ужасные преступления, это так, но ставить знак равенства между ним и нацизмом – невозможно. Этот тезис, который западные интеллектуалы представляют как нечто самоочевидное, на самом деле – обыкновенная низость. Коммунизм был явлением великим, героическим, прекрасным, вызывавшим доверие и внушавшим веру в человека.






