ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лимонов, Автор - Каррер Эмманюэль, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Лимонов Каррер Эмманюэль Лимонов, Автор - Каррер Эмманюэль, , Жанр - Историческая проза, Проза. Читать бесплатно и без дополнительных условий, книга полностью. Пролог Москва, октябрь 2006 – сентябрь 2007 1 До 7 октября 2006 года – того самого дня, когда Анна Политковская была убита в подъезде собственного дома, имя этой мужественной журналистки, открыто противостоявшей политике Владимира Путина, было известно лишь тем, кого интересовали перипетии чеченских войн. Но вот, в одночасье, ее лицо, печальное и непреклонное, стало для западного мира олицетворением свободомыслия. В ту пору я заканчивал работу над документальным фильмом, снятым в маленьком российском городке, часто бывал в России, поэтому, как только новость о гибели Анны попала в СМИ, один журнал предложил мне первым же рейсом вылететь в Москву. Моя задача заключалась не в том, чтобы проводить какое-то расследование, мне было предложено просто поговорить с людьми, которые ее знали и любили. Вот так и получилось, что я провел целую неделю в редакции «Новой газеты», где она работала специальным корреспондентом, в организациях по защите прав человека и в комитетах солдатских матерей. И журналисты, и правозащитники ютились в тесных, плохо освещенных помещениях с допотопной оргтехникой. Многие из них уже немолоды, а численность этой горстки людей удручающе мала. В этом узком кружке, где все

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обычно митингующих собирается не больше сотни, полицейских же – впятеро больше, и все заканчивается тем, что вторые арестовывают несколько десятков первых. Таким образом, Эдуард регулярно попадает на несколько дней за решетку. Иностранные корреспонденты – по привычке – делают из этого новость для своих изданий. Кроме этого, он пытается собрать «национальную ассамблею оппозиционных сил» – этот проект вызывает энтузиазм у старых демократов и борцов за права человека, но Каспаров ему противодействует, собираясь выдвинуть собственную платформу. Теперь они – соперники, но даже их противоборство выглядит как-то скучно. Эдуард радуется тому, что на его интернет-сайте больше посещений, чем у Каспарова.

Что еще? Литературная продукция. С нашей последней встречи он опубликовал три книги: стихи, сборник статей и воспоминания о войне в бывшей Югославии. Но сегодня писательство невозможно считать серьезным занятием. Денег практически не приносит, тиражи – в пределах пяти тысяч, самое большее – шесть, переизданий почти не бывает: на жизнь он зарабатывает, главным образом, сотрудничая внештатно с российскими глянцевыми журналами типа наших

Voici

и

GQ

.

Ну, вот, повестка исчерпана. Уже четыре часа ночи, в тишине слышно, как журчит холодильник. Он рассматривает перстни у себя на пальцах, поглаживает мушкетерскую бородку: не из «Двадцати лет спустя», а из «Виконта де Бражелона». Я свои вопросы уже задал, а ему не приходит в голову спросить что-нибудь у меня. Ну, не знаю: может быть, обо мне самом. Кто я, как живу, женат ли, есть ли дети? Какие страны предпочитаю – холодные или жаркие? Кого люблю больше – Стендаля или Флобера? Натуральный йогурт или фруктовый? Что за книги пишу: ведь я же писатель? Он утвер ждает,

что интерес к людям – часть его жизненной программы, и, наверное, встреть он меня в тюрьме, с каким-нибудь ярким преступлением за плечами, он нашел бы, о чем спросить, но здесь расклад совсем иной. Я – его биограф: я спрашиваю – он отвечает, а ответив, молчит, рассматривая свои перстни и ожидая следующего вопроса. И я прихожу к выводу, что и речи быть не может о том, чтобы беседовать таким вот образом еще несколько часов и что я прекрасно обойдусь тем, что у меня есть. Встаю, благодарю за кофе и за то, что он уделил мне время, и когда уже выхожу за порог, он задает мне один-единственный вопрос:

– А все-таки странно. Почему вы решили написать обо мне книгу?

Он застал меня врасплох, но я стараюсь ответить как можно искреннее: потому что у него – или у него

была

, я уже не помню, как я выразился, – потрясающе интересная жизнь: романтичная, полная опасностей, тесно перемешанная с шумными историческими событиями.

И тут он произносит фразу, которая меня потрясает.