С сухим смешком, глядя в сторону:
– Дерьмовая была жизнь, вот так.
3
Оставлять такой конец мне не хотелось. Думаю, ему бы он тоже не понравился. Кроме того, мне кажется, что всякий человек, который имеет смелость судить чужую карму и даже свою собственную, может не сомневаться – он ошибется. Как-то вечером я поделился этим соображением со своим старшим сыном Габриэлем. Он работает в кино, и мы уже написали вместе два сценария для телевидения. Мне нравится обсуждать с ним написанное: эта сцена пойдет, эту надо выбросить.
– Дело в том, – говорит он, – что тебе очень не хочется выставлять его лузером.
Я киваю головой.
– А не хочется почему? Потому что ты боишься его обидеть?
– Да нет, дело не в этом. Ну, или совсем чуть-чуть. Главное, что эта концовка не удовлетворяет меня. И читателям она не понравится.
– Тогда другое дело, – замечает Габриэль и начинает приводить в пример великие книги и великие фильмы, где герои кончают
жизнь в полном убожестве. – Взять хотя бы «Бешеного быка»: в последних сценах боксер, которого играет Де Ниро, предстает в самом жалком виде, совершенно опустившимся. Он потерял все: жену, друзей, дом, он ведет нищенское существование, обрюзг, зарабатывает на жизнь, выступая клоуном в какой-то забегаловке. Сидя перед зеркалом в своей уборной, он ждет вызова на сцену. Его зовут. Он с трудом поднимается и, перед тем, как выйти, бросает последний взгляд в зеркало, пошатываясь, делает несколько боксерских движений и не очень разборчиво, едва слышно бормочет про себя: «
I’m the boss. I’m the boss. I’m the boss
»
[50]
.
50
«Я – босс. Я – босс. Я – босс» (
англ
.).
Конец потрясающий, рвущий душу.
– И это в сто раз лучше, чем если бы его показали этаким победителем, стоящим на подиуме. Нет, как хочешь, но показать Лимонова в конце, после всего, что ему пришлось пережить, ликующим по поводу того, что в
у него больше друзей, чем у Каспарова, это удачная концовка».
Он прав. И все же что-то меня стесняет.
– Ладно. Взглянем на дело с другой стороны. Как ты себе представляешь идеальный конец? То есть что бы ты сделал на моем месте? Показал бы, как он приходит к власти?
– Нет,
пожалуй, это было бы чересчур. Но в его программе есть пункт, который он не выполнил: создать свою религию. Было бы хорошо, если бы он бросил политику, где ему, откровенно говоря, ничего не светит, вернулся на Алтай и основал бы там секту. Стал бы гуру, как барон Унгерн. Или, еще лучше, праведником, наставником, мудрецом.
Теперь гримаса появляется на лице Габриэля.
– Мне кажется, – говорит он, – я знаю, какой конец тебя бы устроил: если бы его убили. Это было бы гармоничным завершением его жизни: героическая смерть вместо прозаического угасания на больничной койке от рака простаты. И твоя книга будет продаваться в десять раз лучше.






