Ах, Гарт, как я скучаю по тебе! Как скучаю без них! Твой голос так близко, такое впечатление, что ты совсем рядом.
— Увы. — Он помолчал. — Когда ты возвращаешься домой?
Ему не хотелось задавать этот вопрос, но не было случая, чтобы он не спрашивал об этом.
— Как только смогу. —
Как только поговорю с Габи. Знаю, это безумие, но я не могу уехать, не переговорив с ней.
— Мне нужно еще кое-что сделать. Когда соберусь, сразу дам знать. Надеюсь, через пару дней. Гарт, а разве у тебя в это время нет занятий?
— Господи, ну и память у тебя! Да, но я могу опоздать.
— Ты же терпеть не можешь опаздывать. И всегда говорил, что долг профессоров — уделять студентам в отведенный час все внимание.
— Эта женщина ничего не забывает. Вот почему я не могу тебе лгать. Я могу
забыть, в чем именно и насколько покривил душой, но ты помнишь все. До свидания, любовь моя, может, в следующий раз мне тебе позвонить?
— Я хотела бы поговорить с Пенни и Клиффом. Позвоню завтра, ближе к завтраку. Идет?
— В это время у нас все в доме стоит на ушах, но, конечно, идет! Тогда до завтра. Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, Гарт.
Повесив трубку, она застыла, словно, сидя так, без движения, могла остановить это мгновение и продлить время их разговора: нежные нотки в голосе Гарта, его руки, которые, казалось, обнимают ее. «Может, поехать домой завтра?» — подумала она. Здесь меня ничего не держит.
Ничего, кроме Габи. Если я не поговорю с ней, то этот телефонный звонок будет изводить меня и не даст думать о более серьезных вещах. Как и сейчас.
Прошли вторник и среда, а Габи так и не позвонила.
— У меня нет от них никаких известий, миссис Андерсен, — ответила секретарша, когда Сабрина позвонила ей в четверг утром. — Миссис Уэстермарк наверняка перезвонит вам, как только узнает, что вы ждете ее звонка.
В четверг к полудню ее охватило такое нетерпение, что она сидела в кабинете магазина как на иголках. Она думала о Гарте, о детях, о разговоре с ними во время их завтрака.
Я хочу домой. К своей семье.
Ну что ж, тогда забудь, сказала она себе. Ведь так я сама и сказала Гарту: Габи видела какую-то женщину, похожую на меня. Только и всего. Какое безумие — приехать в Лондон, чтобы попытаться поговорить с ней… Ей же больше нечего мне рассказать!
Она задумчивым взглядом провожала падающие на мостовую перед входом в «Амбассадорз» желтые листья. Чуть подальше, на противоположной стороне улицы, был виден парк, а в нем — красновато-коричневые и золотистые хризантемы. В прошлом году, в Эванстоне, она вот так же смотрела на желтеющие
листья. Целая неделя холодных осенних дней тогда промелькнула для нее, как одно мгновение. Это было перед намеченным уже возвращением в Лондон. Тогда она думала, что никогда уже не вернется в Эванстон.






