Это было до того, как она сломала кисть, до того, как узнала, что у Стефани роман с Максом, до того, как Стефани захотела перед возвращением напоследок пофлиртовать с ним на яхте. До того, как Стефани не стало.
Я знаю, что видела, это была либо ты, либо она. Либо само привидение.
Ни первое, ни второе, ни третье. Это была не Сабрина и, конечно же, не Стефани, а привидений на свете не бывает — об этом все знают.
Назовись вы леди Сабриной Лонгуорт, воскресшей из мертвых, и я бы поверил вам на слово.
— Хватит! — вслух произнесла она. Все это нелепая, безрассудная игра воображения. Что это на нее нашло?
Что-то томило ее, не давая покоя.
И это что-то будет изводить меня и не даст возможности думать о более серьезных вещах.
А может, поехать посмотреть, мелькнула мысль.
Посмотреть на что?
Не знаю. На женщину, которая похожа на меня. На привидение.
И вдруг она поняла, что всю эту неделю шла к этой мысли. Может, это нелепость и безрассудство — конечно, так оно и есть, — но она сама попытается разузнать, кого именно видела Габи.
Она едет в Авиньон.
Глава 3
На
следующий день рано утром она вылетела в Марсель, а там села на поезд TGV
[2]
до Авиньона. Удобно расположившись в уютном кресле купе, Сабрина едва обращала внимание на пейзаж за окном и без конца повторяла себе, какую глупость она делает. Впрочем, твердя себе это, она хорошо понимала, что поступить иначе все равно не могла бы. А уж когда она стояла перед небольшим кирпичным зданием вокзала на подъездной кольцевой аллее, заполненной автомобилями и такси, она точно знала, что собирается делать. Сначала гостиница, подумала она, потом — прогулка по городу.
2
TGV train a grande vitesse
(франц.) —
так во Франции называется сверхскоростной поезд на магнитной подвеске, который начал курсировать несколько лет назад. —
Прим. пер.
Авиньон окружен древней городской стеной. Эти огромные каменные глыбы
под многовековым воздействием дождя и ветра приобрели неопределенно-коричневатый оттенок. Широкие ворота, казалось, видели все: полки римских легионеров, римских пап со свитами, искателей счастья, бандитов, мародеров, фермеров, торговцев, беженцев, переселенцев… Теперь они взирают на автомобильные пробки и праздношатающихся туристов. А те, остановившись и запрокинув головы, смотрят на сторожевые башни вдоль стены да на виднеющиеся поодаль башни папского дворца. Узенькие, извилистые улочки выводят то на крошечные, тихие и уединенные площади, то на большие площади с толпами людей. Старинные каменные дома хранят свои тайны за ставнями кованого железа или деревянными, с облупившейся краской.
Сабрина оставила небольшой саквояж в номере отеля «Европа», едва удостоив взглядом его убранство и расставленные везде старинные предметы.






