Боюсь, что это будет трудная задача для его защитника… во всяком случае, слишком трудная для моих старых плеч. Лично я выполнил поручение шефа адвокатов мсье Мюнье, назначившего меня в этом деле защитником Жака Вотье, которого вы сейчас оправдаете. Я ни от кого не жду благодарности — ни, в особенности, от странного своего клиента, которому, знаю, причинил много зла, рассказав о недостойном поведении его жены; ни от самой жены, которая может сердиться на меня за то, что я предал публичной огласке некоторые факты ее интимной жизни; ни от семьи несчастного подсудимого, которая никогда не простит мне того, что к нему не будет применена триста вторая статья уголовного кодекса, чего с таким пылом требовал генеральный адвокат Бертье. Единственный человек, который должен в глубине своего сердца благодарить Бога за то, что он меня просветил, — это мсье Роделек, прекрасный и скромный Ивон Роделек, светлая личность которого возвысила уровень этого процесса. Я же со своей стороны должен поблагодарить вас, господа судьи и господа присяжные, выслушавших мою долгую речь с тем терпением, которое делает честь французскому правосудию.
Глава 6 ПРИГОВОР
В своей квартире на улице Сен-Пэр Виктор Дельо снова наконец облачился в выцветший домашний халат и тапочки. Он сидел с полузакрытыми глазами, запрокинув голову на спинку старого кресла. Беседа с юной помощницей Даниель,
казалось, почти не занимала его. Как обычно по вечерам, кабинет освещала только лампа под абажуром, стоящая на письменном столе.
— Вы, наверно, очень устали, мэтр? День был тяжелый. Может быть, мне лучше уйти?
— Нет, внучка, — ответил адвокат, не открывая глаз. — Побудьте еще немного — после судебной лихорадки ваше присутствие успокаивает меня. К тому же сейчас мне было бы немного одиноко без вас.
— Если бы вы знали, мэтр, как вы были великолепны! Вы не просто спасли Жака, вы вернули ему человеческое достоинство. Вместо зверя все увидели в нем ранимое, глубоко чувствующее создание.
— Ну что же, тем лучше! Вас, по крайней мере, моя речь не разочаровала. Я почувствовал, что другим она не слишком понравилась, начиная с моего клиента. Он, мне кажется, предпочел бы быть осужденным за преступление, которого не совершал, чем узнать об измене жены.
— Если бы вы видели, мэтр, с каким вниманием весь зал слушал вас почти три часа! Все ловили каждое ваше слово. Вы выступали не просто как защитник, вы воплощали собой правосудие во всех его ипостасях: вы были поочередно и полицейским, и следователем, и прокурором, и защитником, и обвинителем в одном лице.
— Ну да. Или одним во всех лицах.
— А что будет дальше, мэтр?
— Дальше все просто, внучка.






