Я имею в виду свидетелей исключительно объективных, не связанных с подсудимым узами дружбы или родства и ограничивавшихся в своих показаниях только фактами. Если мне не изменяет память, это были последовательно стюард Тераль, комиссар Бертен, капитан Шардо, доктор Ланглуа и профессор Дельмо. Если суд не возражает, я предлагаю, чтобы каждый из названных свидетелей снова подошел к барьеру и ответил на вопросы, которые я должен им задать.
— Суд не возражает, — ответил председатель Легри.
— Благодарю. Думаю, что следует снова вызвать свидетелей в том порядке, в котором они давали показания. Первым, насколько я помню, был стюард Тераль.
— Мсье Тераль, — начал старый адвокат, когда стюард появился в зале, — вы сообщили нам, что первым обнаружили преступление в каюте класса «люкс», которую занимал Джон Белл.
— Да, действительно.
— Вы начали проверять каюты класса «люкс», которые обслуживали, только по приказу комиссара Бертена, последовавшего после обращения к нему мадам Вотье?
— Именно так.
— Когда вы увидели из коридора дверь каюты Джона Белла приоткрытой, вас это не особенно удивило?
— То есть как это?
— Вы ведь могли ожидать этого, мсье Тераль! Удивило вас то, что дверь подпирало тело, а на койке сидел оцепеневший Вотье.
— Да, действительно…
— Тем более, — продолжал адвокат, — что эта странная картина не совпадала с той, какой она была два часа назад.
— Не понимаю…
— Дальше будет все понятно, — сказал Виктор Дельо. — За два часа до того, как вы, скажем так, «официально обнаружили преступление», вы уже заходили в каюту с вашим служебным ключом, который положено иметь обслуживающему персоналу. Вы постарались войти осторожно, без шума, чтобы не разбудить пассажира, отдыхавшего на койке после
обеда. За три предшествующих дня вы изучили привычки Джона Белла. В это время он всегда спал сном праведника. На ночном столике лежал нож для бумаги — он представлял собой идеальное оружие. Вы знали, что он лежит там, и вам не надо было даже приносить его с собой. Этот спящий здоровый парень не оказал вам ни малейшего сопротивления — он даже не почувствовал, что перешел от земного сна к вечному.
— Я не позволю! — взревел стюард.
В зале раздались возгласы изумления.
— Тихо! — закричал председатель.
— Ах, вы не позволите, мсье Тераль! — неумолимо продолжал Виктор Дельо. — Тогда я официально обвиняю вас в убийстве Джона Белла в его каюте в тринадцать часов сорок пять минут пятого мая сего года. Смерть последовала в результате того, что сонная артерия была перерезана ножом для бумаги, на котором не могли остаться отпечатки пальцев потому, что вы действовали в перчатках. Поэтому и не побоялись оставить орудие преступления на ночном столике рядом с зеленым шелковым шарфом, украденным у мадам Вотье.






