Если он в конце концов решится вам отвечать устно, вам невероятно трудно будет его понять. Было бы лучше всего, если бы вы общались с ним с помощью точечного алфавита Брайля.
— Поскольку я не владею этими двумя способами, — возразил Виктор Дельо, — мне самому понадобится переводчик. Это вынуждает меня просить вас еще об одной небольшой
услуге: не могли бы вы завтра утром сопровождать меня в тюрьму? Мне хотелось бы заставить заговорить моего клиента.
— Охотно, дорогой мэтр, но не считаете ли вы, что для этой «беседы» лучше было бы использовать одного из братьев ордена Святого Гавриила, которые воспитывали Жака Вотье?
— Я сразу подумал об этом и уже написал в Санак. Я убежден, что кто-нибудь из них согласится помочь в деле, к которому обязывает простое и тем более христианское милосердие. Но надо спешить. Мне кажется, что прямо завтра с утра необходимо войти в контакт с моим клиентом. Вы один можете помочь мне выйти из затруднительного положения. В случае, если важные дела, которыми вы заняты, не позволят вам сопровождать меня, может быть, вы посоветуете мне обратиться к кому-нибудь из преподавателей вашего института? Я обеспокою его только однажды.
Подумав, директор ответил:
— Я пойду сам! Чтобы засвидетельствовать свое восхищение вашим мужеством. Никто из ваших коллег, о которых вы упоминали в начале беседы, не дал себе труда прийти ко мне, чтобы получить самые элементарные сведения.
— Напрасно, — сказал адвокат. — Беседа с вами была для меня очень поучительной. Я покидаю вас, дорогой директор, чтобы завтра снова встретиться с вами в девять утра перед входом в тюрьму Санте.
Когда наконец Виктор Дельо добрался до дома, в коридоре его встретила Даниель:
— Как жаль, что вы не вернулись часом раньше! К вам приходили.
— Кто-нибудь из свидетелей? Уже? Отлично! И кто это был?
— Мадам Симона Вотье.
— Да? Прекрасно. И что она вам сказала?
— Что она получила ваше письмо сегодня утром и тотчас же поехала…
— Немедленно воспользуемся этим обстоятельством! Я ухожу.
— Куда вы, мэтр?
— К этой даме, в Аньер… Думаю, что она уже вернулась, а если не вернулась, я ее дождусь. У
меня есть чем заняться.
Он показал на книгу, которую держал в руке. Взглянув на обложку, студентка удивленно спросила:
— Вы стали читать романы, мэтр?
— Почему бы и нет? Никогда не поздно начать. Вас ничем не удивила эта обложка?
— Нет. Название? «Одинокий» — как-то грустно звучит.
Вдруг глаза Даниель округлились.
— Ах да! Имя автора?
— Да, он! Видите ли, внучка, я убежден, что в этих трехстах страницах — ключ к процессу. До скорого свидания! Самое главное — не уходите отсюда. Кто знает?
Вдруг появится еще кто-нибудь из возможных свидетелей.
Он вернулся только в полночь со словами:
— Я вымотался, но доволен. Не осталось ли там кофе?
— Я вам приготовила, мэтр.






