Наоборот, они даже успокаивают, как, например, успокаивают голоса родителей, копошащихся внизу, когда ты просыпаешься от ночного кошмара, или голос молочника, что будит тебя на рассвете. Это приятные звуки.
— Когда ты собираешься ложиться спать? — спросил папа однажды вечером, подняв голову от работы и словно только заметив, что я рядом. — Уже давно за полночь.
— Я знаю. Сейчас пойду, только прочитаю еще несколько страниц.
— Ну, хорошо. — Он наклонился к ноутбуку со спутниковым Интернетом. — Мне надо отправить несколько писем по электронной почте, но, когда я закончу, нам уже действительно будет пора ложиться.
Мой папа археолог. Он говорит, что он просто человек, которому посчастливилось заниматься именно тем делом, которое удается ему лучше всего. Его специализацией был Ближний Восток. Три года назад он отправился в Сирию и нашел там целую кучу старинного оружия, увидев которую все работники Британского музея чуть не свихнулись от радости. Затем
отец был в Иордании, в месте Кумран. Там много
wadis
— высохших речных русл, где когда-то в древние времена стояли города. Мне кажется, раскопки были очень скучными. Попадались только горшки и сельскохозяйственные инструменты. Тесло — такая штука, чтобы обстругивать доски на крыше дома. И ничего больше. Никаких мечей или наконечников копий, как на раскопках в Сирии.
Я продолжал читать, надеясь, что папа забудет обо мне, углубившись в свои горшки. Но желтый свет лампы, подключенной к походному генератору, становился все тусклее, и глаза уставали. Нужно было увеличить силу тока, но, если бы я попросил об этом папу, он явно отправил бы меня в постель. В этот самый момент полог палатки поднялся, и на пороге появился один из иорданских коллег папы.
— Джеймс, — сказал профессор Ахмед, — у нас гость.
Папа приподнял брови:
— Гость в такой час?
Но лицо профессора Ахмеда оставалось серьезным, и папа резко спросил:
— Что такое?
Я точно знал, что в этот момент он подумал, что это террористы или бандиты, словом, повод для беспокойства.
Должно быть, профессор Ахмед почувствовал в голосе папы тревогу, потому что поспешил объяснить:
— Ничего страшного, Джеймс, — это просто мальчик-пастух. Он сказал, что хочет видеть тебя.
— Боже ты мой! Он что, еще не спит?
Профессор Ахмед пожал плечами и улыбнулся:
— Ну, он же пастух. Ему надо пасти коз.
— А, ну да. Конечно же. Приведи его сюда, хотя я даже не представляю, что… Неважно, веди его сюда.
Профессор поднял полог палатки повыше и махнул рукой куда-то в ночную пустыню.
— Taal hinna, — крикнул он кому-то в темноту, что означало «иди сюда».
В палатку вошел арабский мальчишка. Он был примерно моих лет, может быть, немного постарше. У него было худое лицо с большими карими глазами, и он тут же окинул меня уничижительным взглядом.






