Божья Десница утверждает, что взбесившаяся погода вкупе с землетрясениями, потопившими пол-Японии и сровнявшими с землей холмы Сан-Франциско, вовсе не следствие истощения озонового слоя и тектонической
нестабильности. Нет, это Божий суд, проявление Его гнева за грехи наших предков, сотворивших виртуальных мутантов и иже с ними. Лично я считаю это чушью, хотя Рэчел полагает, что в этом что-то есть. Думаю, мы сами создаем себе проблемы, как личные, так и общественные. Раньше я считал, что мы создаем и свои Преисподние.
Маленькая деревянная дверь была врезана в огромные складские ворота. Внимательно осмотрев улицу и убедившись, что за складом не наблюдают, мы постучались. Что-то щелкнуло, и я распахнул дверь.
Единственным освещением внутри служил дневной свет, приглушенный слоями пыли и голубиного помета. По обе стороны огромного склада тянулись контейнеры, закрытые грязным брезентом. Я надеялся, что это было оружие, которое осчастливит Красавца до такой степени, что он очистит нас от всех грехов – воображаемых и реальных. Честно говоря, я почти отказался от мыслей о прощении после всех трупов, которые мы оставили за собой, хотя Рэчел думала иначе. Она по-прежнему хотела вернуться и работать на правительство, которому она так
верно служила. Я сказал ей, что это возможно, хотя в душе был уверен в обратном. Я ненавидел лгать ей.
Увидев струйку дыма в дальнем конце помещения, я указал Рэчел в том направлении, но она уже заметила чье-то присутствие. Мы подошли к побитому металлическому столу, за которым стояло кресло с высокой спинкой. Кто-то сидел в кресле спиной к нам, и дым – судя по запаху, сигарный – клубами поднимался вверх над его головой.
– Генерал Манчини? – спросил я. – Мы пришли.
Кресло медленно развернулось, и мы с изумлением увидели вовсе не Манчини, но демона Сангинариуса, курившего толстую сигару и ухмылявшегося клыкастой пастью. Дым выходил из нее, словно призраки проклятых душ из адской темницы.
– Ты же мертв! – воскликнула Рэчел. – Мы раздолбали тебя!
– Эй, солдаты, – произнес демон хриплым, ворчливым голосом. – Как вы думаете, как попадают в Преисподнюю? Сначала для этого нужно умереть.
– А где Манчини? – спросил я. – Он просил нас прийти сюда.
– О его местонахождении мне не сообщалось, – ответил Сангинариус. – Но на самом деле это я пригласил вас сюда. – Он щелкнул клыками и произнес голосом Манчини: – Полно, солдаты, разве вам не кажется, что “из глубины моей освобожденной души” прозвучало чересчур
высокопарно?
– Но мы, же видели, как ты умер, – пробормотал я. – Ты упал в реку пламени и…
– Солдат, я плаваю в огне. Я демон и живу в Преисподней. Надеюсь, диспозиция достаточно ясна? – Он вынул из пасти сигару и выдохнул клуб дыма к потолку.






