В своих рассуждениях и предположениях относительно состояния моего здоровья он пошел еще дальше: Фумиг утверждал, будто болезнь моя смертельна и вызвана якобы тем фактом, что в прошлой жизни я совершил страшное злодеяние, за которое мне приходится страдать в этой. Хотя на тот момент я не обладал и сотой долей тех знаний, которые есть у меня сейчас, я почти не сомневался в том, что разум старого друида отравил яд омелы. Я вознес молитву нашей богине Эллен, которая способна наслать на человека болезнь или же наоборот, сделать его здоровым. Нет, я не просил исцелить меня — ведь я не считал, что мое тело точит какая-то болезнь — я молил нашу богиню сделать так, чтобы Фумиг покинул мир живых, испустив дух, словно макрель на солнце. К моему величайшему удивлению, через несколько дней старик умер, а я первый раз в жизни попробовал римского вина. И не какого-нибудь, а настоящего фалернского. К сожалению, пить мне его пришлось в соответствии с глупыми обычаями римлян, то есть разбавленным водой. Надеюсь, теперь у тебя не осталось и тени сомнения относительно того, что боги в самом деле благоволят ко мне?
Ванда с недоверием взглянула на меня.
— Ты же говоришь, что твое тело было полностью из камня, когда ты родился. Значит, твои боги помогли тебе?
Такая настойчивость Ванды удивила и даже немного разозлила меня. От своей рабыни я не ожидал подобного поведения. Все время она казалась такой безразличной ко всему происходившему вокруг нее. Наверняка у жителей нашего селения сложилось впечатление, что она полностью смирилась со своей судьбой и ничем не интересуется. Я улыбнулся Ванде, но, думаю, она этого не заметила. Я продолжил свой рассказ:
— Помог мне дядюшка Кельтилл. Он вернулся в деревню, отслужив несколько лет в римском легионе, и поставил меня на обе ноги. Он почему-то считал, что я исключительно из-за своей лени семь лет пролежал на земле, не желая подниматься, хотя
на самом деле мог прекрасно ходить и даже бегать. Вот такая у него была навязчивая идея. Должен признать, тогда мне казалось, будто нечто подобное может прийти в голову лишь человеку, явно злоупотребляющему неразбавленным римским вином. Кельтилл наслушался россказней разных лекарей в Александрии. К тому же однажды, получив жалованье, дядюшка кутил всю ночь напролет вместе с врачом своего легиона, который по происхождению был египтянином. Он-то и рассказал дядюшке Кельтиллу, какие страшные последствия могут иметь травмы головы: иногда рассудок человека может помутиться, в некоторых случаях руки и ноги перестают слушаться. Врач уверял, будто мозг человека состоит из миллионов глиняных табличек с иероглифами. Если же одна из таких хрупких табличек разбивается, то несчастный вынужден с нуля овладевать утраченными знаниями или умениями.






