— Неужели ты считаешь,
что я никогда не стану друидом? — удивился я.
— Ты слишком сильно любишь вино. — Кельтилл усмехнулся и протянул мне золотой амулет в виде колеса, которое у нас, кельтов, является символом бога Тараниса.
— Когда я стал солдатом римской армии, Таранис всегда защищал меня во время битв и мучительных пеших переходов. Пусть теперь этот амулет приносит удачу тебе. Кто знает, может быть, однажды ты будешь жить среди римлян.
Я не решился спросить, что означает это замечание, и промолчал.
— Настанет день, когда мы с тобой увидимся вновь, Корисиос. Пусть и не в этой жизни.
Я заметил, что по впалым щекам дядюшки Кельтилла катятся крупные слезы. Почему-то я почувствовал себя ужасно неловко — можно даже сказать, что мне стало стыдно, — и взглянул на Люсию, которая, стараясь привлечь к себе внимание, начала лизать мою левую руку. Лишь сейчас я осознал, как много сделал для меня дядюшка Кельтилл, и когда он совершенно неожиданно обнял меня и крепко прижал к себе, я тоже не стал сдерживать слезы — они ручьем потекли по лицу. Все же он был самым хорошим человеком из тех, кого боги послали мне на моем долгом и трудном жизненном пути!
Я подошел
к ручью и уселся, свесив ноги с двух сторон, словно это был мой конь, на огромный высохший ствол дерева, которое много лет назад вывернуло с корнем во время сильной бури. Напрягая слух, я пытался уловить голоса богов воды, однако услышать мне удалось только чириканье птиц и шелест листвы на ветру. Я был совершенно один.
— Корисиос?
Я не заметил, как сзади подошел Базилус. Он уселся на ствол дерева напротив меня. С самого детства мы любили сидеть вот так, представляя себе, будто несемся на этом деревянном коне по долинам и лесам, рубя головы германцев и римлян направо и налево. Базилусу, так же как и мне, было семнадцать лет, но, должен признать, выглядел он гораздо старше и внушал почтение одним своим видом. В нашем селении все считали его ловким охотником и бесстрашным воином. Однажды во время охоты он повздорил из-за добычи с несколькими кельтскими секванами. Когда же Базилус вернулся домой, у его седла болтались две отрубленные головы, подвешенные за волосы. По совершенно не понятным мне причинам он решил подружиться со мной, еще когда мы были маленькими мальчиками. Нас многое связывало, и мы готовы были отдать друг за друга жизнь.
— Честно говоря, Корисиос, идея отправиться в края сантонов мне не по душе. Что ждет нас там? Неужели нам придется стать крестьянами, которые выращивают скот и год за годом засевают поля?
— Лишь богам известно, какая участь
уготована нам, — пошутил я.
— Ты говоришь, боги… Корисиос, если честно, то я даже не представляю, чем они занимаются в данный момент. Наверняка чем угодно, но только не моей судьбой.






