У Гарумны молодой вождь Дивикон уничтожил легионы римского консула Кассия Лонгина и продал взятых в плен солдат в рабство. Как всегда, у кельтов хватило мужества и отваги, чтобы выиграть важную битву, но не хватило разума и дальновидности воспользоваться ею. В те времена мы захватывали в плен римских солдат и продавали их в рабство, можно сказать, ради развлечения, а тот поход на юг казался кельтам неплохой возможностью весело провести время. Именно тогда мы завязали дружбу с сантонами, жившими на побережье Атлантикуса. И стали враждовать с римлянами.
11
Кимвры — германское племя. В 113 г. до н. э. кимвры в поисках мест для поселения перешли Восточные Альпы; объединившись с тевтонами и кельтскими племенами, они нанесли римлянам ряд поражений.
Если я не ошибаюсь, то Дивикону уже исполнилось восемьдесят лет. Многие считали, что боги подарили этому великому вождю такую долгую жизнь, чтобы он смог отвести гельветов и остальные племена к побережью, в плодородные края сантонов.
Друид Сантониг повысил голос и несколько угрожающим тоном напомнил нам, что мы должны
беспрекословно подчиняться всем приказам Дивикона. Мое сердце сжалось, а по коже пробежал мороз. От двенадцати кельтских оппидумов, четырехсот деревень и бесчисленного множества мелких селений, похожих на наше, через несколько дней останутся только холодные угли. Некоторые оппидумы уже горели. Еще более угрожающим тоном Сантониг предупредил, что медлить нельзя. Нужно выступить до восхода солнца. Не могу назвать себя сентиментальным человеком — или, вернее, не хочу таким показаться, — но мне становилось не по себе при мысли, что все мы стоим здесь, на этой поляне, и в последний раз видим эти менгиры, этот алтарь, ясень и скульптуры наших предков, скрытые в полутьме. Мою душу переполняла ярость, когда я представлял себе, как безжалостные воины Ариовиста осквернят наше священное место.
Мое нетерпение росло с каждым мгновением. Я глубоко вдохнул, закрыл глаза и начал просить богиню воды Конвентину разогнать облака и не проливать на землю дождь, чтобы дороги остались сухими и не размокли. Только тогда наши тяжело груженные телеги не увязнут в грязи. Затем я начал молиться богине лошадей Эпоне, упрашивая ее хранить коней и всех всадников, так как я, честно говоря, слабо верил в то, что мне удастся проделать весь путь до самого океана на телеге среди кусков соленого свиного мяса.
Я молился Суцеллусу, богу смерти с огромным деревянным молотом, надеясь, что он помилует меня и моих близких, обрушив свой гнев на кого-нибудь другого. Просил помощи у Цернунноса, Рудианнуса и Сегомо. В тот момент я как минимум по двум причинам был безмерно рад тому, что у нас так много богов.






