Послушав минут десять смачное чавканье, принц перевернулся на другой бок и простонал:
— Я женился на свинье. Вдобавок ко всему ты еще и не умеешь есть.
Анфиса облизнула жирные пальцы и, ничуть не смутившись, ответила:
— Всего-то? Наоборот, ты должен радоваться, что в вашем грандиозном средневековом свинарнике стало на одну чушку больше. Подвинься! Я хочу спать.
— И не подумаю! — отрезал принц. — Это
двуспальная
кровать. Считать умеешь? Я — раз, медведь — два. Двое. Все сходится. А ты лишняя.
— Жадюга! На этом полигоне можно десятерых положить!
— Я достаточно богат, чтобы позволить себе роскошь спать на этой кровати вдвоем.
— Со мной! Это
я
твоя жена! А не этот медведь!
— Неужели? Сказать по правде, он мне нравится гораздо больше.
— А я? — растерялась Анфиса. — Я тоже — ничего. Я даже не храплю во сне.
— И напрасно. Мне больше нравится, когда храпят.
— Тогда иди спать в казарму.
— Там слишком много народу, чтоб я мог исполнить супружеский долг.
— С кем?! — изумилась Анфиса. — С медведем?
Филипп взглянул на жену и рассмеялся. Она стояла перед кроватью в мятой футболке до колен и испуганно смотрела на него. Не боявшаяся
ничего на свете, она ужасалась от одной мысли, что он не пустит ее к себе спать и ей придется провести ночь на коврике возле кровати. Вот она — ахиллесова пята.
— Ну зачем же? — расплылся в улыбке принц. — Я исполню его со своей законной женой!
С этими словами он рванул за край футболки, и Анфиса упала рядом с ним на кровать.
— Погоди! — успела пискнуть она, уворачиваясь от его жаждущих губ. — Есть идея!
Принц как-то сразу обмяк и, сморщившись, отпихнул принцессу от себя.
— Поехать к твоему дурацкому оврагу?
— А как ты догадался? — удивилась Анфиса. — Чудесное местечко! Я давно хотела тебе его показать. Для «тарзанки» — самое оно!
Через полчаса они были уже у оврага. Анфиса спрыгнула с коня и вприпрыжку помчалась к шалашу за веревками. Привязав лошадей, принц, зевая, поплелся следом. Но принцессу не мог остановить даже тоскливый вид мужа. Не обращая внимания на его кислую мину, она радостно ткнула веревкой ему в лицо:
— Смотри — надо закинуть ее вон на тот сук. Но отсюда это сделать не получится. Поэтому, я думаю, надо залезть на дерево.
— Без тебя догадался бы! — огрызнулся Филипп и, вырвав у Анфисы из рук веревку, стал карабкаться по шершавому стволу.
Достигнув нужного сука, он привязал веревку и начал спускаться. Кругом была полная темень, и каждый раз, нащупывая ногой следующий сук, он молил Бога о том, чтобы тот не оказался сухим. Я имею в виду сучок. Но Бог, видно, был за что-то в обиде на Филиппа, потому
что не прошло и нескольких секунд, как под сухой треск предательской ветки его высочество полетел вниз.
Полет был недолгим.






