Сам он отправился в часовню старого замка, где совершено было с большим торжеством благодарственное молебствие. Затем король написал длинное письмо к собранию парижского магистрата и приказал тотчас отослать его со своей печатью.
В доме Перро, как и во всех парижских домах, начались суматоха, беготня, волнения. Фасад дома был иллюминирован большими факелами из воска, вставленными в огромные канделябры. Кроме того, окна были украшены разноцветными бумажными фонарями — их делали в доме все, и даже Шарль смастерил один фонарик, который было разрешено повесить на окно. На дворянских домах помимо этих украшений вывесили транспаранты, на которых были нарисованы гербы или девизы.
Транспарант висел и на доме Перро: он восхвалял день, когда родился дофин.
Конечно, весь Париж вышел на улицы. Шарль крепко держался за руку Клода, который в этот раз взял на себя обязанность следить за ним. Дворяне в самых роскошных одеждах, буржуа, торговцы, ремесленники, простой люд — все перемешались на улицах и обнимались, невзирая на сословные различия. Шарль с любопытством рассматривал транспаранты на домах простонародья: сколько на них было серьезных, смешных и злых девизов! Большой дворцовый колокол, не умолкая, звонил весь этот и следующий дни. То же происходило и на Самаритянской колокольне. Колокола эти обычно молчали и звонили только в том случае, когда появлялся на свет королевский сын, а также в день рождения короля и в час его кончины. Со стороны Бастилии в течение двух дней звучали выстрелы из всех орудий.
Десятилетний Шарль еще никогда не видел Париж таким многолюдным, праздничным и веселым. Повсюду были выставлены бочки с вином, и виночерпии наливали его всем желающим. Тут же продавали жареное и вареное мясо, яйца, зелень и, конечно, разнообразные сладости.
От пыли, копоти и грязи белые парики отца и Жана стали серыми, вся одежда запылилась, а туфли были вымазаны в грязи. Но только после полудня семья Перро заявилась домой пообедать, отдохнуть, чтобы вечером снова выйти на улицы и увидеть грандиозный фейерверк на площади городской ратуши.
По всем улицам были расставлены столы. Дождавшись своей очереди, за один из них села ужинать и семья Перро. Все, кроме Николя и Шарля,
поднимали бокалы за здоровье короля, королевы и дофина. Шум был такой, что никто не слышал даже собственного голоса, но всем было понятно, о чем говорят.
В эти дни все были сыты. Помимо общих столов, за которыми можно было бесплатно поесть и выпить, бедняки и нищие наполняли свои корзины и кувшины вином и хлебом, которые щедро подавали в домах священнослужителей.
Отец, Клод и Шарль отправились гулять по Парижу. Им встретилась торжественная колесница, запряженная шестеркой лошадей. На помосте ее сидели музыканты и играли самые веселые пьесы.






