В конце концов я не выдержала и купила себе самый большой размер в «Маркс и Спенсер». Я любовалась своей грудью и думала о том, что скажет Том, увидев ее, правда он может испугаться моих сосков, которые тоже растянулись до величины обеденных тарелок.
Я стала одеваться в удобный спортивный костюм «Адидас». Мне нравилось носить спортивную одежду во время беременности.
Окружающие могли подумать, что раньше я серьезно занималась спортом. В тот момент, когда я искала в шкафу пару носков, зазвонил телефон. Это была Фиона.
— Привет, Фиона, как Маркус? — спросила я.
— Он заметно оживился за сегодняшний день, — ее голос звучал счастливее, чем за все последние дни. — Он ждет не дождется, когда его выпишут, и уже заметно окреп. Бедняжка, он ведь никогда не оставался так надолго без дела. Он просил поблагодарить тебя за помощь в поисках Тома, ведь это доставило тебе столько хлопот.
— Фиона, мне кажется, это единственное, что я могу сделать для него в сложившихся обстоятельствах, — настаивала я, присаживаясь на кровать.
Фиона рассказала, что Маркуса выпишут в следующую субботу, ровно через две недели после приступа, и мы обсудили, не устроить ли нам в его честь приветственную вечеринку. Маркус много раз говорил, как он не любит, когда его навещают в больнице; они все так суетились вокруг него и не могли расслабиться в больничной атмосфере. Фиона подумала, что ему будет приятно встретиться с друзьями в привычной, домашней обстановке. Я была рада, что меня пригласили, и мы предварительно договорились на обеденное время.
— Думаю, что к этому времени, может быть, даже вернется Том, — сказал Фиона с надеждой.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
В четверг Фиона позвонила мне, как раз когда я собиралась открывать кафе.
— Он только что звонил, — только и сказала она, когда я сняла трубку. Я тут же поняла, о ком она говорит.
— Что он сказал? — прошептала я, так как у меня пропал голос.
— Было очень плохо слышно, но, насколько я поняла, он получил сообщение из отеля на пути обратно. И очень удачно, так как он собирался отправиться к каким-то храмам. Том позвонил, как только смог. Я рассказала ему о Маркусе, и он был очень расстроен.
Я успокоила его, сказав, что самое худшее позади, но он переживал из-за того, что его не было рядом, когда это случилось. Он обещал вылететь домой первым же возможным рейсом. Я сказала, что никакой спешки нет, но он ответил, что никогда не простит себе, если с отцом случится второй приступ, а его не будет рядом, к тому же ему хотелось помочь с делами. Думаю, он боится, что после выписки Маркус с. головой окунется в работу. Возвращение в Бомбей и перелет займут у него несколько дней, но он обещал постараться приехать как можно скорее.






