Вот и покажите мне этого барана, который после таких вычислений, будет утверждать, что блоки вырубались вручную — кувалдой,
по 315 штук каждый день, или одна глыба — каждые четыре с половиной минуты.
— Ну, что ты разошёлся? — успокаивал Крона Комбат. — И так ясно, что это всё фуфло! Учёные понаписали диссертаций и учебников, а признаться в собственном идиотизме — не у всех мужества хватит. Плюс непомерные амбиции, да ещё гранты получали…
— Скажем помягче — признаться в своих ошибках, или заблуждениях, — заступился за коллег Доцент.
— Какие-то целенаправленные получаются ошибки! — не унимался Крон. — Слишком устойчивые и непрошибаемые заблуждения. Один иностранный археолог утверждает, что нашёл и раскопал столовую, где рабочие обедали. Размером площадка, примерно, как заводская столовая. Летописи утверждают, что на постройке работало сто тысяч человек. Если они встанут в очередь за похлёбкой, на расстоянии полметра, друг от друга, то шеренга растянется на пятьдесят километров. Если они выстоятся, в том же порядке — в каре, то займут пространство сто на тысячу метров. Какую он столовую нашёл? Мне уже кажется, что заказ на доказательства ищут не археологи, а тот, кто заинтересован в этих обманных фактах. Отсюда выводы делайте сами.
— Точно! — подтвердил Почтальон, встав на сторону Крона. — Они в упор не хотят замечать: ни лазерной резки, ни пескоструйной обработки, ни пропилы дисковой фрезой. Про филигранную отделку поверхности существует одно объяснение — это делали рабочие медным долотом. Прямо не рабочие, а какие-то координатно-фрезерные станки, с лазерным прицелом… Тут один неверный удар, и неисправимый скол обеспечен. В Индокитае, такие огромные столбы в храмах, что и в наше время, на токарном станке, вытачивать замучаешься. Как в том анекдоте: один оборот барабана рождает два пуда стружки.
Товарищам порядком надоела пустая болтовня, да и Наина поторапливала к выходу. Серые стены мёртвого города приветливыми не казались, в свете фонарей рождая причудливые переливы, которые в кинотеатре не увидишь. Там всё засвечено «юпитерами» и гротескно подчёркнуто. В свете прожекторов,
песчаник цветом похож на тайваньский пляж. Отдельные рисунки на стенах повествовали о загробной жизни и проникновении туда. Суды, тяжбы и оправдания — в этом похожи все религии мира, но на этом сходство и заканчивается.
Осталась позади живописная группа, в полном мраке ведущая молчаливую беседу, хоть освещение им и ни к чему. Глаза, всё равно, лежат в отдельном сосуде. Впереди появились ниши в стенах, забитые дешёвыми саркофагами, что означало близость выхода. «Странно, что этот город вообще одноэтажный, что встречается очень редко», — думал Крон, оглядывая захоронение.






