Оставаться здесь не хотелось, и группа прибавила шаг, торопясь на свежий воздух.
Глава пятая Город теней, или затерянные во времени
В спорах и разговорах, товарищи не заметили, как добрались до выхода, который оказался наглухо замурованным. Кто загрустил, кто приуныл, но Наина внесла спокойствие, в начавшееся моральное разложение. Уверенным шагом, подойдя к каменной плите и, что-то выискивая глазами не шершавой поверхности, она нащупала рукой потайной рычаг. Надавив на него, Наина привела в действие скрытые пружины. Внутри подозрительно скрипнуло, напоминая трение ржавого железа об железо, затем щёлкнуло и, с характерным звуком, дверь обмякла, тем не менее, оставаясь закрытой. Все переглянулись и посмотрели на предводительницу, жаждая объяснений неожиданному фиаско.
— Ну, чего уставились? — спросила она, с усмешкой оглядывая компаньонов, которые в недоумении стояли полукругом. — Это вам не лифт в Нью-йоркском небоскрёбе, чтобы
сам открывался. И швейцара нет! Навались!
Поднажав на перегородку, сталкеры с трудом сдвинули её с места. В лицо ударил горячий воздух, насыщенный раскалённой пылью. Поднявшийся ветер гнал её прочь — дальше в пустыню, поднимая в небо, как стаю саранчи, затмевающую солнце.
— Никак самум начинается, — сказала Наина, выглянув наружу. — Нужно переждать.
— Что за зверь такой? — поинтересовался Сутулый.
— Да, пыльно-песчаная буря, — ответил Крон за подругу. — Если повезёт, она может, довольно быстро закончиться.
— Вторая волна самума идёт, от горизонта, — растерянно пробурчал Комбат.
— Это не пыльная буря, а ударная волна — ложись! — вскричала Наина.
Все попадали на землю и отползли от выхода. В следующую секунду, в дверной проём ворвался песчаный вихрь, промчавшийся через весь город, клубясь и ломая саркофаги. В глубине, уже в десяти шагах, ничего не было видно, как не свети фонарём.
— Воспользовавшись самумом, противник пошёл в атаку, — поведала Наина. — Хоть это и бессмысленно, но даёт определённые шансы. Но на радаре, всё равно, как на ладони!
Как бы в подтверждение её слов, Виман шёл на боевой
разворот, но неожиданно вспыхнул, как моль над свечкой, оставив после себя лишь воспоминания.
— А нас они не того? — боязливо спросил Пифагор.
— Нас они не воспринимают, а если и обращают внимание, то, как на пустое место.
— Да, самум неприятная штука, — ударился в воспоминания Крон, раз делать, всё равно было нечего, как только пережидать бурю. — Один раз стоял наш корабль у Эфиопского побережья, неизвестно чего ожидая. Тогда ещё страну не поделили на части. Август месяц. Жара страшная, за сорок градусов. Железный корабль разогрелся, как сковорода и продыху не предвиделось: ни ветерка, ни надежды. Вдруг над горизонтом поднимается огромная мрачная туча и движется на нас.






