— Нет! — попытался было возразить Орлаф, но Яролк быстро осадил его.
— Ты, со своими кривыми руками, ничего этим мечем, не сделаешь, тебя в первом же бою зарубят! С луком хоть издалека бить будешь, баран ты тупой.
— Это меч моего отца, я не стану продавать его! — не унимался Орлаф.
— Да? — поморщился Яролк.
— Да, — кивнул Орлаф, стараясь вырвать меч из его рук.
— Тогда мы его выкупим. Потом. Понял?! — последнее слово он сказал, обернувшись к торговцу. — Не смей продавать!
— Тогда получите только половину суммы, — сказал тот, сложив руки на животе.
— Ты говори да не заговаривайся, — рыкнул Яролк, вырвав меч из рук Орлафа и приставив его к горлу Гирдольфа, — мы тебе меч дадим, а ты нам лук и тридцать монет.
— Э, Яролк, ты это…
— Тридцать монет и лук! А если лук поломается или ещё чего, ты его заменишь!
— Хорошо-хорошо! Только хватит в меня тыкать этим! — пробормотал торговец, осторожно отводя лезвие от горла.
Спустя минуту, Орлаф держал в руках потёртый лук, а Яролк пухлый мешочек монет.
— Держись поближе ко мне, — подмигнул он Орлафу, подбрасывая мешочек в руке, — со мной не пропадёшь. Пошли проведаем эти кабаки.
Кабаки Орлаф любил. Очень. Но гадкий, вредный, поганый внутренний голос невзначай шепнул ему, что именно кабаки довели его до
того состояния, в котором он казался сейчас. Стоило ли уходить из дворца ради того, чтобы вернуться в то же дерьмо в котором он бултыхался последние годы? Разумный ли это выбор?
Яролк же подобными терзаниями не мучился. Хлопнув Орлафа по плечу, он сказал:
— Не хочешь пить, иди к восточной стене. Через часик поучу тебя с лука стрелять.
— Но я…
— Иди-иди, — бросил Яролк, скрываясь в одном из трактиров.
Около часа Орлаф потратил на поиски стрельбища, а когда наконец-то нашёл его, он понял две весьма обидные для собственного самомнения вещи. Первая — он забыл взять у торговца стрелы, а вторая заключалась в том, что он забыл не только стрелы, но и тетиву. Как можно было быть таким идиотом? Не раз и не два задавал себе этот вопрос Орлаф, обречённо глядя на лук, стремительно превращавшийся в бесполезную палку. А три соломенных тюфяка, служивших здесь мишенями, служили ещё большей насмешкой над его, Орлафа, глупостью.
Он уже готов был в отчаянии бросить все эти попытки стать солдатом и вернуться во дворец, умоляя и упрашивая Арнгора простить его и принять обратно, но в этот миг он заметил, что на стрельбище, помимо него, была какая-то женщина. Она тоже держала
в руках лук, но делала это куда более уверенно, да и тетива со стрелами у неё тоже имелись…
— Чего глядишь? — улыбнулась она, поймав на себе взгляд Орлафа. Поглядеть, честно говоря, было на что. Незнакомка была девушкой фигуристой, невысокой, с большими карими глазами и милым личиком.






