С хребта белыми пальцами тычутся вниз водопады, и один из них, похоже, питает реку, вдоль которой мы идем. Судя по расстоянию, нас со всем зверьем ждет еще три-четыре дня пути, но если мы заберемся на хребет, то узнаем, что впереди, и сможем подумать, что делать дальше.
Мы останавливаемся перекусить. Сухари,
оливки, сушеные фрукты.
— Посмотри — зайчик! — говорит Мирн.
«Ребро Адамово», — думаю я, а вслух произношу:
— Послушай, Мирн. Видишь вон тот хребет?
— Угу. Только это плато.
— Чего?
— Хребет таким плоским не бывает.
— Послушай, я тут подумал: жить здесь просто кошмар. Холмов слишком много, пахать нельзя, да и земля ужасная.
— Все взаимосвязано, — заводит она с таким видом, словно знает все на свете. — Когда много холмов, дождь смывает всю землю.
Господь Небесный, как же иногда тяжело с ней разговаривать.
— Мирн, слушай внимательно. Мы забираемся на вершину того хребта, смотрим, что впереди. Если нам понравится увиденное — пойдем дальше. Если нет — вернемся к тому месту, где соединяются две реки, и пойдем в обратном направлении. Путь неблизкий, но ничего лучше я придумать не могу. Я калека, и с такой землей, как здесь, мне не справиться.
Признаю, к тому моменту я впал в уныние, меня уже тошнило от нашего путешествия, и я продолжал нервничать из-за руки. Калеке будет непросто вести хозяйство. За последние два года я приспособился держать инструменты и наловчился управляться левой рукой. Однако сами понимаете — смириться с потерей руки нельзя. Тот, кто утверждает обратное, никогда не испытывал подобного на собственной шкуре.
И все же Мирн кажется абсолютно спокойной, она, как обычно, вертится, осматриваясь. Я прослеживаю ее взгляд и обнаруживаю, что она смотрит на шмыгающих в тощем кустарнике больших черно-оранжевых птиц, которых она называет иволгами.
— Ты вообще меня слушаешь?
Она поворачивает ко мне круглое личико. На губах улыбка, карие глаза горят. Она прекрасна, и я готов завалить ее прямо сейчас, но ее слова приводят меня в бешенство.
— Думаю, нам будет хорошо там, наверху.
— Как ты можешь об этом судить, мы же еще туда не добрались.
— Ну есть же иволги, пчелы, кролики…
— Ребро Адамово,
Мирн, да хватит вести себя как дитя!
Мне тут же приходится пожалеть о сказанном, потому что ее лицо морщится, как кусок ткани, который комкаешь в руке, и она начинает плакать.
— Ну ладно, хватит, я не хотел. Правда, я дурак?
— Просто… просто… — кивает она.
— Я нисколько не сомневаюсь, наверху будет просто здорово, — говорю я. — Правда, придется немножко туго — ни капли дождя, — вырывается у меня.
Она вытирает глаза:
— Да есть там дождь. Смотри, река есть? Есть. И водопады есть. Значит, их питает либо ключ, либо озеро. Скорее всего, озеро, погляди на облака. Плато не дает влаге попасть на эту сторону. Потому здесь и сухо.






