— Думаю, тебе пора браться за работу, — говорит жена.
— Думаю, да, — соглашается Ной. Произнося эти слова, он отворачивается в сторону, замечая, как в глазах жены мелькает тень печали.
Вот как Ноя посетило видение.
Он был в горчичном поле, повсюду цвели цветы такого ярко-желтого цвета, что жгли глаза. Цветы качались на легком ветерке — словно по поверхности пруда пробегала рябь. Ослепленный цветами, Ной быстро шагал по тропе, зажав в правой узловатой руке посох. Он был погружен в мысли о торговле, прикидывая, что получит от Динара-торговца за горчицу, оливки, овечью шерсть, куриные яйца и козье молоко. Может, вина, которое поможет скоротать зимние ночи, или пару штук тканей с Востока, или соли — да, точно, лучше соли. Ясное дело, у жены свои запросы: медный горшок или прялка получше. Всегда чего-нибудь не хватает. Слава Яхве, у него нет дочерей,
которых приходится выдавать замуж, поэтому не нужно забивать голову мыслями о приданом.
Неподалеку он услышал блеяние ягненка. Но Яфет пасет овец на восточных холмах, а они отсюда далеко. Неужели кто-то отбился от стада?
— Ной.
Голос шел не снаружи, а скорее изнутри его самого. Ной покачнулся, но не остановился.
— Ной.
Ной непроизвольно обхватил голову руками.
— Кто?..
— Ной.
Он почувствовал, как что-то давит за висками. Ощущение приводило в замешательство, но страха Ной не испытывал.
— Я здесь.
— Да, Господи, — удалось выдавить Ною.
— Ты праведник, Ной. Мало подобных тебе.
В ответ Ной ничего не сказал.
— Я призрел на тебя и сыновей твоих. Но не призрел я на многих других. Ты понимаешь?
— Не совсем, Господи.
—
Я истреблю отступников.
— Истребишь? — еле слышно прошептал Ной.
— Я обрушу на них справедливую кару. Сгинут они в водном потопе и предстанут на суд мой.
Ной охнул. Он почувствовал, как по ногам побежала горячая струйка.
— Да пребудет воля Твоя, Господи. Прошу Тебя, пощади меня и сыновей, пусть мы и не заслужили Твоей милости.
— Не бойся, Ной. У меня есть на тебя планы.
Ной уже давно стоял на месте. Вокруг него расстилались цветы, такие яркие, что его глаза наполнились слезами.
— Ты построишь лодку. И не просто лодку. Она должна быть большой, в сотни локтей, чтобы туда вошел ты с сыновьями и женой твоей, и женами сыновей твоих.
— Да, Господи.
— Когда закончишь, возьми с собой всех животных, от всякой плоти по паре, и они войдут к тебе. Ты же возьми себе всякой пищи, какою питаются, ибо не ведаешь ты, сколько будешь скитаться по волнам потопа.
— Я сделаю, как велишь, Господи.
— Когда кончится дождь, ты и семья твоя, и животные,
что будут с тобой, пойдете и заселите землю. Все остальное, что есть на земле, лишится жизни.
Ной кивнул. Если он еще не обмочился, сейчас этого не миновать.
— Господи, это судно…
— Сделай его большим,
— посоветовал Яхве.
— Сто локтей?
— Триста.






