Но тогда резкое движение между деревьев привлекло его внимание, и он остановился.
Что-то ярко-красное развивалось на ветру. Это не могли быть листья, поблизости не было ничего такого же оттенка. Беллами прищурился, затем сделал несколько шагов вперед, чувствуя странное покалывание. Лента Октавии для волос. Это было невозможно... она [Октавия] не была в лесу уже несколько дней... но он везде бы узнал ленту. Бывают такие вещи, которые ты никогда не сможешь забыть.
В коридорах было темно, когда Беллами поднимался по ступенькам в их квартиру.
Это стояло того, чтобы не отдыхать после комендантского часа, до тех пор, пока его не поймают. Он вломился через старую воздушную шахту, которая была слишком мала для каждого, кроме ребенка, чтобы пролезть, в заброшенную кладовую, о которой услышал на палубе С. Кладовка была полна всевозможных сокровищ: до краев наполненная шляпа со смешной птичкой на верхушке; коробка, на которой написано ВОСЕМЬ МИНУТ АБС, что ничего не означало; и красная лента, которую он нашел, закрученной вокруг ручки сумки на колесиках. Беллами продал свои другие находки на Рынке за назначенную цену, но он оставил эту ленту, хотя она могла бы прокормить их в течение месяца. Он хотел отдать ее Октавии.
Он прижал большой палец к сканеру и аккуратно открыл дверь, затем замер. Кто-то двигался внутри. Его мама в это время обычно спала. Он бесшумно ступил вперед, и только тогда расслабился, когда знакомые звуки заполнили его уши. Мама напевала любимую колыбельную Октавии, она всегда так делала, сидела на полу и пела через закрытую дверь, пока Октавия не засыпала. Беллами вздохнул с облегчением. Это не звучало так, как мать хотела бы накричать на него, или хуже, это не был один из ее плачущих припадков, во время каких, Беллами хотелось спрятаться вместе с сестрой в шкафу.
Беллами улыбнулся, прокрался в гостиную и увидел свою мать, которая стояла на коленях на полу.
— Тише, малышка, не плачь, мама достанет звезду с неба. А если звезда не сможет спеть мелодию, мама купит тебе кусочек луны.
– другой звук послышался через темноту, слабый хрип. Может снова шалит система вентиляции? Он сделал еще шаг вперед.
– А если луна потеряет свой свет, мама купит тебе...
Беллами услышал
снова тот звук, но теперь, он звучал, будто кто-то задыхался.
— Мам?
– он сделал шаг вперед. Она присела на пол.
– Мам.
– прокричал он, побежав вперед.
Его мать обняла шею Октавии, и даже в темноте Беллами смог увидеть, что лицо сестры уже стало синим. Он оттолкнул мать в сторону и взял Октавию к себе на руки. Сердце замерло на секунду, он был уверен. что она мертва, но потом она дернулась и закашлялась. Беллами выдохнул, и его сердце начало бешено колотиться.
— Мы просто играли в игру.
– слабо сказала его мать.
– Она не могла заснуть.






