Мы просто играли в игру...
Беллами крепко держал Октавию и издавал успокаивающие звуки, уставившись в стену, странное чувство овладело ним. Он не был уверен, что мать делала это, но он был уверен, что она попытается сделать это снова.
Беллами поднялся на носочки и потянулся рукой к ленте. Его пальцы обхватили уже знакомый атлас, но как только он попытался вытащить его, он понял, что украшение не только зацепилось за ветку... оно было привязано к ней.
Кто-то нашел ленту и привязал ее к дереву для сохранности? Но почему просто не принесли ее в лагерь? Он рассеянно провел рукой по отростку, позволяя грубой коре углубиться в его кожу, пока он проводил линию от ветви до ствола. Но потом он замер. Его пальцы зависли на краю провала
в стволе, где кусок дерева был выколот. Оттуда что-то торчало... может быть, птичье гнездо?
Беллами схватился за край и потянул, с ужасом наблюдая за тем, как оттуда посыпались лекарства, которые он нашел вместе с Кларк. Таблетки, шприцы, бутылки... все это было разбросано на траве у его ног. Его мозг жаждал объяснения, хоть что-то, что могло успокоить панику, которая поднималась у него в груди.
Он со стоном опустился на траву и закрыл глаза.
Это правда. Октавия взяла лекарства. Она спрятала их в дереве и использовала ленту в качестве знака, чтобы она смогла найти их снова. Он не мог даже представить, зачем она это сделала. Беспокоилась ли она о том, что будет, если кто-то из них заболеет? Возможно, она планировала поделиться с ними, в то время как другие бы израсходовали их на свои нужды.
Но потом слова Грэма прозвучали в его ушах: "Мы не можем позволить умереть кому-то еще только из-за того, что твоя младшая сестра наркоманка".
Парень,
который был назначен, чтобы охранять палатку-лазарет, уснул. Он едва успел подняться на ноги и быстро пробормотать: "Эй, туда нельзя." до того, как Беллами ворвался внутрь. Он оглянулся вокруг, убеждаясь, что палатка была пуста, не считая больной подруги Кларк, потом пошел туда, где Октавия сидела по-турецки на кровати, заплетая волосы.
— Что, черт возьми, ты делаешь?
– прошипел он.
— О чем ты вообще?
– ее голос был смесью скуки и раздражения, как будто если бы он спрашивал ее про учебу, как он всегда делал, когда приходил к ней в детский сад.
Беллами бросил ленту для волос на ее кровать, морщась, когда увидел ужас на лице Октавии.
— Я не...
– она запнулась.
– Это не было...
— Оставь эти оправдания для кого-нибудь другого, Оу (прим.переводчика - Беллами называет так сестру).
– рявкнул он.
– Теперь ты можешь закончить заплетать свои, чертовы, волосы, пока девушка умирает перед тобой.
Глаза Октавии метнулись к Талии, а потом опустились вниз.
— Я и не думала, что она действительно больна.
– мягко произнесла она.
– Кларк уже дала ей лекарства.






