– И какого черта ты все это время лгала мне? Почему не позволила встретиться с одной из моих ближайших родственниц и лучше узнать ее?
– Знаю, тебе будет трудно в это поверить, – произнесла мать тихим, но твердым голосом, – но я не говорила правду, поскольку хотела защитить тебя.
– От кого и чего, интересно знать? От призрака? – зло бросила Элли, разволновавшаяся так, что у нее заныло сердце. – Ведь я по твоей милости всю жизнь считала, что она давно лежит в могиле. Нет, в самом деле, как ты могла лгать мне на протяжении стольких лет? А ты не подумала, что я, узнав об этом, окончательно перестану тебе верить?
Мать с шумом
втянула в легкие воздух.
– Да, я поступила мерзко. И молю тебя о прощении. Но я просто не знала, что делать. Возможно, мне следовало-таки рассказать тебе обо всем, но тогда ты почти наверняка стала бы добиваться встречи с ней. А я не могла тебе этого позволить, потому что… потому что… тогда бы все рухнуло! Вся наша жизнь!
Элли озадаченно на нее посмотрела.
– Каким же образом встреча с родной бабушкой могла разрушить нашу жизнь?
– А таким, что она заполучила бы тебя, – быстро, без малейших колебаний ответила мать. – И я навсегда лишилась бы дочери!
Элли опустила голову, закрыла глаза и призвала себя к спокойствию.
«Еще одно бессмысленное заявление, которое ничего не объясняет».
Минуту подумав, Элли решила, что на этот раз не позволит матери так просто от нее отделаться.
– И что это значит? – с сарказмом спросила она. – Уж не пытаешься ли ты дать мне понять, что она похитила бы меня?
Но мать вовсе не собиралась сдавать свои позиции.
– Ты ничего не понимаешь, Эллисон. Поскольку никогда не встречалась с Люсиндой. А между тем она… могущественное и очень опасное существо. И всегда добивается того, чего хочет. Уж такой у нее характер. Никто не смеет становиться у нее на пути! Я… – Мать неожиданно замолчала, словно собираясь с духом. Потом заговорила снова, но уже медленнее и тише. – Когда мне было столько лет, сколько сейчас тебе, я очень от нее отличалась. Я отличалась от этой особы, которая стремилась всех и вся контролировать и говорила мне, как я должна поступать и что делать, какой бы сферы это ни касалось. Пусть даже речь заходила о второстепенных и даже третьестепенных вещах. О том, к примеру, что мне носить, куда ходить, какой журнал читать – и так далее. Она решала за меня буквально все, и поначалу я это терпела. Но потом, повзрослев, подняла мятеж. Более всего мне не хотелось стать такой, как она.
То есть богатой и несчастной. Ее деньги меня никогда не интересовали. Я просто хотела быть самой собой и принимать собственные решения.






