– Она одарила Элли задумчивым взглядом и добавила: – Похоже, я ошибалась все эти годы, вводя тебя в заблуждение… Ведь если кто и способен понять меня, то только ты – и никто другой. Верно?
«Верно, – подумала Элли, – и отчасти я тебя понимаю. Но только отчасти».
– Что ж, коли она действительно такая, как ты говоришь, то от нее, возможно, и впрямь следовало держаться подальше. Но не следовало лгать мне на ее счет. Потому что я сама должна была принять решение. Как в свое время это сделала ты.
Мать скривила губы в горькой улыбке.
– Изабелла сказала мне то же самое. Но ни ей, ни тебе не пришлось побывать в шкуре дочери Люсинды, поэтому ни она, ни ты не имеете представления, какова она на самом деле.
– Мам, а кто такая Люсинда? И почему ты так ее боишься? Насколько я понимаю, это какая-то важная шишка. Но кто она в действительности? Королева? Богиня?
Ей не понравилась ироническая улыбка на губах у матери.
– Ни то, ни другое, – сказала она. – Но власти у нее примерно столько, сколько у королевы или богини.
Элли с минуту внимательно смотрела на мать.
– И что ты хочешь этим сказать?
Мать медленно, со значением произнесла:
– Прежде всего, ее фамилия Мелдрам.
Элли ахнула.
– Этого просто не может быть.
Мать молча кивнула…
– Итак, моя бабушка – Люсинда Мелдрам, – сказала
Элли, вновь вспоминая о том, что сейчас сидит в кабинете Изабеллы. Последняя слегка наклонила голову, словно подтверждая данную информацию.
Эти имя и фамилия все еще жгли Элли рот. Словно очень острая специя. В самом деле, как такое могло статься? Люсинда Мелдрам считалась одной из известнейших женщин в британской политике. Первая женщина-канцлер, а ныне – глава Всемирного банка, позволявшая себе давать советы президентам, премьер-министрам и королям. Даже Рейчел изумилась и пришла в некоторое смятение, когда Элли рассказала ей об этом.
– Спасибо, что убедили маму рассказать мне о Люсинде. Сомневаюсь, что без вашего воздействия она когда-либо отважилась сообщить мне это имя. Между тем для меня очень важно знать правду.
– Просто время пришло. Вот ты ее и узнала, – сказала директриса. – Хотя и с опозданием. – Она выпрямилась в своем кресле. – Я знаю, Элли, что у тебя множество вопросов относительно того, что это может значить для тебя лично, и дает ли это тебе право посещать занятия в Ночной школе. Но прежде чем поговорить на эту тему, мне необходимо обсудить
с тобой инцидент в Лондоне и объяснить, что может за этим последовать.
Элли старалась держаться по возможности спокойно, но после этих слов Изабеллы сердце у нее забилось с удвоенной силой.
– Как ты, наверное, уже поняла, – продолжила Изабелла, – кое-кто наблюдал за твоим домом в ту ночь. По правде говоря, за твоим домом наблюдали с той самой минуты, когда ты туда вернулась. И днем, и ночью.
Элли кивнула.






