Ральф мысленно прикинул, какую сумму ему нынче проиграть, ассигновал тридцать долларов и перешел к разработке коварного плана-как ретироваться с поля
боя
до полуночи.
Было половина десятого, а над мутными водами Фламбо, сквозь кроны прибрежных ив, на обложенной листовым железом долговязой трубе заброшенной леей* пилки все еще полыхал закат.
В чистеньком желто-белом коттедже местного полисмена было тихо. Постучались. В ответ — #9632; ни звука.
— Черт-те что! — оторопело произнес Вудбери. — Полдесятого… Ложиться спать, по обычаям стольного града Белопенное, рановато — через четверть часа еще куда ни шло. Предаваться бурным светским радостям*, то есть ходить по гостям — наоборот, неслыханнопозвано. Тут что-то не так. Не иначе нашего полисмена зарезал во сне Берт Бангер.
Из соседней хижины — беленой, бревенчатой,
с крохотным палисадником, весело пестревшим анютиными глазками и чахлым шиповником, — показался и заковылял к ним согбенный старичок с серебристой бородкой и в очках, съезжающих на кончик носа.
— Ищете, что ли, кого?
— Полисмена.
— Полисмена?
— Да.
— Случилось что?
— Нет.
— А-а. Ну да. Приезжие сами-то?
— Приезжие. А что он…
— Небось, на пароход завтра?
— На пароход. А что, он спать лег, полисмен, или как…
— Чего?
— Спать он, что ли, лег?
— Полисмен-то? Спать?
— Ну да.
— Что вы! С какой стати! — Старец был удивлен и даже несколько обижен. — Они с хозяйкой пошли к Миллигану. Сегодня доставили газету из Виннипега — они и пошли решать кроссворд.
— А в покер он бы, по-вашему, захотел сыграть?
— Кто? Полисмен? Да он же адвентист седьмого дня! В нем ни одного порока нету, то есть ни единого. Ну, само собой-табачок пожевать либо там самогончику хлебнуть самую малость, когда, скажем, зацапает у кого аппарат, — это не без того. А так — ни-ни, сэр. Положительный мужчина, строгий. Вот я, к примеру, когда был траппером… давненько дело было, в торговую-то компанию это уж я потом поступил: служил, служил, а тут ревматизм, — а дочка моя, она как раз вышла за Эда Тоггермана — славный малый, самостоятельный такой, работящий, когда не выпивает, — так он мне каждый месяц шлет шестьдесят долларов, день в день, как часы; он ведь теперь устроился на лесосклад в Риджайне, зарабатывает прилично… Да, так я это к чему? Я-то сам, когда был траппером, нет-нет да и перекинусь в картишки; правда, особого пристрастия и тогда не имел: чем в карты дуться, завалишься лучше спать, — самое милое дело. Ну все же, если вам, джентльмены, так желательно, отчего не уважить? Могу. Как играть, вроде помню,
не сомневайтесь — и внучку мою можно позвать. Девчонка шустрая — огонь, даром что еще двенадцать не стукнуло. Только она не Эда будет дочка, а второй моей дочери, которая в «Бонтоне» работает.






