Почему-то — он и сам хорошенько не понимал почему — его так и подмывало запустить в Вудбери тяжелым предметом. И гладким: чтобы ловчей было ухватиться.
— Земля, собака, до чего твердая: все кости ломит. Ладно, надо привыкать. — И с этим гениальным заключением Вудбери повернулся на другой бок и, судя по всему, заснул.
Чувствуя, как у него постепенно немеет все тело, Ральф лежал и думал — старался забыть и вспоминал опять, что, в сущности, ничто не мешает ему расстаться с Вудбери и что сейчас как раз последняя возможность это сделать. Он рисовал себе туристские гостиницы в Мэне: стройные сосны, ничуть не хуже, чем здесь, и озеро, сулящее те же радости, но при этом пища, рассчитанная на желудки, не утратившие представления о собственном достоинстве, вполне сносные кровати в благоухающих смолой бревенчатых хижинах. Ему припомнились гостеприимная старенькая гостиница на вершине холма в Нью-Гэмпшире, пансиончик в Баварском Оберланде, где за резными карнизами крестьянских домиков встают горы, таверна на побережье Бретани, бегущая сквозь вереск тропинка в Шотландии. Каких-нибудь шесть суток — и он на пароходе, среди культурных людей, которые умеют разговаривать не только про муниципальные акции и чулочный бизнес. Двенадцать суток — и он сходит на берег в Саутгемптоне и снова видит знакомые фабричные трубы и рекламы бульонных кубиков «Боврил», вдыхает волнующий, попахивающий дымом воздух — предвестник далекого Лондона.
Распрощаться с убогим обществом Вудбери, с этим необжитым, не освященным традициями краем, этими бессмысленными неудобствами…
«Суровая школа жизни средь дикой природы! Самый дутый из пресловутых американских мифов…
Героика вольных просторов: бесплодные усилия Вэса Вудбери составить партию в покер!»
А потом Ральф дал себе клятву:
«Нет. Я не сбегу. Здешние места не по мне. И этот Вудбери, в общем, тоже. Но я слишком привык к легкой жизни. Надо держаться. Только… — Словно посылая вызов толпе спортсменов-обличителей, он возвысил протестующий и оглушительно громкий голос, хотя кричал он лишь мысленно: — …только позвольте, господа хорошие, сразу заявить вар напрямик, что бейсбол нагоняет на меня тоску, что рыбная ловля, по-моему, — скучнейшее занятие,
а покер — и того скучней, и, даже рискуя лишиться американского гражданства, я утверждаю, что спать на земле —
идиотизм!»
Обессиленный этой святотатственной декларацией неверия, он полчаса проспал, а пробудившись, ошеломил своих обвинителей новым и столь чудовищным кощунством, что они только рты раскрыли:
— И мне решительно наплевать, каким манером я подстрелю утку — сидячую или влёт. Большая ей разница, этой самой утке, как ее укокошат: по всем правилам спорта или как-нибудь по-другому. Понятно?..






