Конверс был уверен, что нет никаких солончаком, никакого железнодорожного полотна, которое пересекало бы шоссе. Это ясное, свежее раннее утро заставило его размечтаться о другой реальности, в которой нет мест подобным углам.
— Почему всякое дерьмо валится на мою голову? — спросил он Мардж. — Нравится мне это, что ли?
— Ты справляешься.
— Справляюсь? — разозлился он. — Как я ненавижу такие разговоры, ты бы знала.
— Извини, — сказала Мардж.
— Когда бомба упала на Хиросиму, мой отец работал в «Двадцать одном»
[111]
. — (Мардж передернуло, и она от вернулась к окну. Она уже не раз это слышала.) — Когда он пришел домой, то спрятал от меня газеты. Никогда не говорил мне об этом. Берег меня.
111
«Двадцать одно» —
популярный нью-йоркский клуб и ресторан, расположенный в доме 21 по 52-й Западной стрит. Открылся в 1922 г., на этом месте и под этим названием — с 1929 г.
— Какой
заботливый, — сказала Мардж.
— Да, заботливый. И очень впечатлительный. Он не видел, как горящая деревня освещает затерянную вьетнамскую долину, не видел атаки штурмовиков на бреющем. Как и его отец. Он и не представлял, что возможно подобное.
— Повезло ему, что вовремя умер, — заметила Мардж.
— Говорят, мир катится к концу. Потому, мол, и такая всюду жопа.
— Мечтать не вредно, — сказала Мардж. — Мир просуществует еще миллион лет.
Услышав о миллионе лет, Конверс едва не заснул за рулем. Он вовремя спохватился и удержал машину на дороге.
Чем дальше они ехали, тем ниже и выжженнее становились холмы — вскоре пропали и дубы, и желтая трава. Наконец по обеим сторонам шоссе потянулась плоская земля с торчащими кое-где мескитовыми деревьями и почернелыми кустиками, уходящая на север к бурым отрогам гор. Дальние хребты, крутые, с острыми вершинами фантастических форм, которые
придал им ветер, образовывали зубчатую линию горизонта. Через несколько миль они подъехали к узкоколейке, пересекавшей шоссе. Рельсы уходили на север, в пустоту, к горам.
Конверс остановил машину и выбрался наружу. Вокруг не было ни души, и ни единой машины впереди или позади. Он оперся локтями о квадратный капот и уронил голову.
— Прислушайся, — сказал он, когда снова поднял голову, — это невероятно.
Мардж нетерпеливо мотнула головой.
— Что невероятно? — спросила она почти с мольбой.
— Тишина, — ответил он. — Приходит из ниоткуда и уходит в никуда.
Мардж выбралась тоже и посмотрела вдоль рельсов:
— Он идет где-то там.
— Я не верю в это, а ты?
— Верю, — сказала она.
Конверс забрался обратно в «лендровер».
— Тогда ладно. Поехали, заберем его.
Она подошла к машине и с жалостью посмотрела на него.
— Слушай, — сказала она. — Ты давно уже мог выйти. Ты сидел за рулем… мог бы заехать на автобусную остановку. Мог бы остаться на той заправке.
— Не шути со мной, — ответил Конверс.






