Когда он проснулся, горячее солнце било прямо в глаза, и он посмотрел сквозь грузовой люк вниз, на тень самолета, бегущую по бледно-зеленому океану. Они летели ярдах в двухстах от линии берега вдоль белой песчаной полосы, окаймленной кокосовыми пальмами, Позади пальм блестели отраженным солнцем жестяные крыши.
Сверху Майлат походил на кучки гнутого металла; багряные деревья тянулись вверх между его крышами, как яркая трава между консервными банками на свалке. Возле гавани стояли крытые черепицей строения старой французской крепости, где сейчас размещался штаб. В центре города поднимались два медных, позеленевших от времени, невысоких церковных шпиля — близнецы, увенчанные крестами.
На рейде в порту виднелись корабли — серо-стальные грузовозы с вооружением и без, с А-образными опорами и лебедками на палубе. В середине, охраняемый от подрывников-аквалангистов двумя патрульными катерами, стоял авианосец «Кора Си». На палубе — ряды «скайхоков», укрытых брезентом.
«Карибу» сел неожиданно, с лязгом пробежал по посадочной полосе, выложенной дырчатыми стальными плитами, и остановился в облаке белой пыли среди мешков с песком. Конверс вышел из самолета на горячий ветер, швыряющий в лицо липучий песок. Никто их не встречал. Он и адвокаты направились мимо пустых огневых позиций к фанерным домикам с номерами на стенах.
Та часть базы, где они приземлились, походила на город мертвых — ни души вокруг. Под ногами был гравий, перемешанный с битыми раковинами, — ни единой травинки, словно землю посыпали солью. Конверс не захватил с собой шляпы, и к тому времени, как он нашел отдел по связям с общественностью, волосы стали как раскаленная проволока.
Внутри обнаружились сонный охранник и кулер с водой из Штатов. Первым делом Конверс накинулся на воду. Охранник сообщил, что офицер по связям одно временно и заместитель командира базы и потому чело век занятой. Он его не видел уже неделю. Дежурный журналист ушел завтракать.
Конверс уселся на скамью и раскрыл «Таймс». В конторе пахло восковой мастикой и штемпелями —
запах американского присутствия.
Через полчаса появился военный журналист первого класса Маклин и представился Конверсу. Маклин был пузатым коротышкой в форме инженерно-строительных частей ВМС, с кольтом сорок пятого калибра на поясе. Конопатые руки были сплошь покрыты татуировкой; на красном лице выпивохи красовалась жиденькая эспаньолка, на носу — темные очки. Конверсу показалось, что они уже встречались — в баре у пляжа в Санта-Монике. Но тогда тот был в сандалиях и с бонгами.
— Хотите взглянуть на пляж? — спросил Маклин. — Обязательно посмотрите. Лучший пляж во всей стране.
Из-за нищих на Кап-Сен-Жак вьетнамские пляжи ассоциировались у Конверса с лепрозорием, поэтому он вежливо отказался.






