В ту зиму объединенное командование решило, что слоны являются вражескими агентами, потому что северовьетнамская армия использовала их в качестве вьючных животных, и последовала бойня, достойная «Рамаяны». Многорукое, сотнеглавое КВПВ послало стальных летучих насекомых уничтожить своего врага — слонов. По всей стране из облаков сыпались улюлюкающие, покрытые потом стрелки, обращая в панику стада слонов и кося их из пулеметов.
Великое Истребление Слонов — это было уже чересчур и у всех вызвало отвращение. Даже экипажи вертолетов, которым тот день запомнился своим пьянящим возбуждением, были в какой-то степени потрясены. Возникло чувство, что все же есть предел жестокости.
Что до наркотиков, думал Конверс, и до наркоманов, — если в этом мире есть слоны, убегающие от летунов, то обязательно должны быть и любители улета.
Вот, думал Конверс, в чем корень. Он оказался перед моральной дилеммой, но переступил через свои сомнения.
Он тоже может придумать соображения поважнее, не хуже прочих.
Но его не покидало чувство смутной неудовлетворенности, и причиной было не одиночество или угрызения совести; то, конечно, был страх. Чувство страха было исключительно важно для Конверса, в сущности, страх был основой его жизни. Это было средство понять собственную душу, формула, подтверждающая его собственное существование. Я боюсь, следовательно, существую, рассуждал Конверс.
Было еще темно, когда Конверс приехал на аэродром Тансонхат. Лететь предстояло на стареньком «карибу», покрытом коричнево-зелеными камуфляжными узорами. Пока самолет заправляли, Конверс — в руке сумка, свернутая непромокаемая куртка прикреплена к поясу — ждал у взлетной полосы.
Вместе с ним ждали трое молодых людей в легких рубашках в полоску. Адвокаты с гарвардскими дипломами из Комиссии по правовой защите военнослужащих; из их разговора он понял, что они летят в Майлат расследовать дело чернокожего морского пехотинца. Это были участники Движения
[27]
— с характерными бакенбардами и характерными голосами. Конверс старался держаться от них подальше, хотя они вовсе не походили на неудачников.
«Карибу» взлетел, едва начало светать. Когда набрали высоту, Конверс привязал сумку к металлическому сиденью рядом и стал смотреть в иллюминатор на артиллерийские батареи, посылающие снаряды к зеленеющему горизонту. По мере того как светлело небо, между светящимися следами пущенных снарядов и утренней звездой появлялись звенья
«драконов» — боевых вертолетов, возвращавшихся на базу с задания.
27
То есть Движения за гражданские права.
В самолете было слишком шумно, чтобы разговаривать, и Конверс задремал.






