Обаятельные, совсем не грубые движения девушек, разносившийся от них по площади запах лаванды, мускуса и ландыша кружили голову собравшимся мужчинам.
Правда, среди гостей были и женщины, но те, как правило, уже не нуждались в покровителе и с деланной беспечностью смотрели на соблазнительные танцы девушек. Наблюдать со стороны поведение присутствующих дам, таких же баядерок, только на разных уровнях, оказалось для меня занятием более чем любопытным.
Тут-то я понял, что такое истинно сексуальный танец, который с экрана телевизора или с театральной сцены влияет на человека так же, как северный полюс на африканского слона. А здесь было нечто другое. Танцовщицы скользили рядом в нескольких метрах, до любой из них можно было дотронуться, ощутить тепло, скользящий по вашей фигуре взгляд блестящих глаз, запах женского тела и тут же… нет. Это, пожалуй, уже лишнее. На секунду толпа баядерок, продолжая кружиться в ритме, молниеносно скучковалась, потом распалась, разлетелась в стороны, оставив в центре тех же пятерых, за которыми ещё пряталась
та – самая последняя танцовщица.
Толпа зрителей раздвинулась и от ворот скального замка к площади двое мужчин в чёрных как смоль длинных балахонах и красных тюрбанах повели белого жеребца. За красными кушаками у мужчин торчали ятаганы с золотыми рукоятями, инкрустированными драгоценными камнями. Они подвели коня к ожидавшим в центре площади девушкам, и узду приняла та толстенькая, что до сих пор пряталась в самом центре за спинами своих подруг. На голове у неё сверкала золотая диадема, украшенная не только каменьями, но и живыми розами. Новая волна мускусного запаха прокатилась над площадью.
Конь заржал, хотел, видимо, встать на дыбы, показать норов, только почему-то передумал и позволил взять себя под узду толстой танцовщице. Переступая с ноги на ногу, конь всё-таки издавал встревоженный храп, потому как не привык к близкому соседству женщин, тем более, к неожиданному запаху женских тел. А эта танцовщица схватила узду мощной рукой, так что такой силе мог бы позавидовать любой присутствующий мужчина.
Газо-розовый шлейф, покрывавший плечи красавицы, упал под ноги коня, обнажив её упитанное тело, больше почти ничем не прикрытое. Женщина что-то говорила скакуну прямо в ухо. Он, ещё недоверчиво косил на даму кровавым глазом, но уже не храпел так встревожено, хотя по напряжённому крупу у него иногда проскакивала мелкая дрожь, видная невооружённым глазом.
Четыре помощницы, подступившие с разных сторон, неожиданно накинулись на скакуна и голыми руками начали впиваться в конячью шкуру.






