Вероятно, у каждого
животного на земле имеются нервные болевые точки: конь задёргался, встал, наконец, на дыбы, заржал, вернее, захрипел каким-то испуганным предсмертным ржанием, надеясь, что женщины сжалятся над ним. Но обычно женщины, почуяв запах добычи, не выпускают эту добычу из рук, как бы она ни билась, ни умоляла о пощаде, на то они и женщины. Недаром руки девушек умело мелькают в воздухе, как взмахи лебединых крыльев!
Девицы действительно знали своё дело, и буквально через несколько секунд жеребец упал сначала на колени, потом завалился набок и забился в предсмертных судорогах, успев ещё раз подать голос напоследок. Но это был уже не голос коня, а хрип обессиленного животного.
С губ его сорвался крупный клочок кровавой пены и попал обнажённой толстушке как раз пониже живота. Толпа восторженно завопила, ведь такое откровение можно увидеть лишь однажды, а мясистая мощнецкая дама принялась растирать между ног конскую слюну.
– Сейчас ожидается незабываемое представление, – невозмутимо произнёс проявившийся рядом Сабациус.
Надо же, он ещё здесь и никуда исчезать не собирался, а я, глазея на баядерок, чуть не забыл про своего спутника. Во всяком случае, он обещался до темноты быть со мной. Мало ли что.
И вообще, как я обойдусь без экскурсовода в неизвестном мне царстве, да ещё на мистическом празднике любви? Здесь, конечно, интересно, но навряд ли я останусь на ночь. Хорошенького понемножку.
Тем временем девицы совсем по-деловому завалили уморённого коня на спину, вогнав по бокам в землю деревянные подпорки, и принялись свеженькому покойничку массировать живот.
– Боже! Они же!..
– Правильно, – откликнулся тут же пока ещё не исчезнувший никуда Сабациус. – Они обнажают конский фаллос.
– Но зачем? – чуть не поперхнулся я. – Не собираются же они отрезать достопримечательность коня на шашлык?
– Может быть, кто знает, – в голосе моего спутника просочилась ядовитая усмешка. – Когда женщина свирепеет от запаха дичи, она способна на очень многое.
– Хочешь сказать, «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт»? – подсказал я.
– Именно так, –
кивнул Сабациус. – Мне ли не знать повадки женщин! Но во всех странах и во все века встречается одно и то же.
А девушки старались вовсю, более того, трудились со знанием дела. Конский фаллос обнажился в довольно-таки эррекционном состоянии, поскольку жизненные реликтовые силы ещё оставались в лошадином теле.
– Женщина, державшая до сих пор жеребца за узду, бросила её и, поддерживаемая под локти подругами, принялась взбираться на вершину фаллоса.
– Она некрофилка что ли? – фыркнул я. – Всё равно ничего не получится, не тот размер.
– Не получится? – хохотнул Сабациус. – Ещё как получится! Это наша королева.






