Ах, этот запах! Он сродни тому же, который разносился шлейфом за танцующими на площади гетерами. Мускус с ландышем перемежался с ароматом полевых ромашек, клевера, молодой апрельской травы и заплетался в косичку с гиацинтом, разбавленным розовым маслом. Такого запаха я ещё никогда не встречал в покинутом мною мире и моя Лапушка, если только это действительно она, должна знать удивительный летучий аромат. Хотя откуда? Ведь запах тела никогда не ощущается его носителем. Я и сам не могу определить, как же пахнет моё тело, но моей любимой этот запах нравился.
Недаром, когда мы оказались рядом в постели, ноздри её точёного носика затрепетали, как крылья бабочки. Так принюхиваются к окружающему только животные, да ещё непроизвольно это получается у людей.
Она лежала рядом, заложив руки за голову и прикрыв глаза, поэтому автоматически принюхалась: я ли рядом с ней примостился, хотя никого чужого в этом храме любви больше не было.
Я осторожно положил свою ладонь на её округлый животик. Она вздрогнула, но не пошевелилась, ожидая, что же случится дальше. Осторожно проведя рукой выше и, коснувшись кончиками пальцев набухших от возбуждения сосков на обоих тугих холмиках женской груди, я отважился сделать то же самое губами. Почему сразу же не подарил поцелуй соскам, даже не знаю. Наверное, тоже принюхивался.
Но запах оказался мне знаком, хотя и многажды усилен всякими добавлениями других ароматов. Только это создавало ещё более дурманящий запах телу моей возлюбленной, от которого непроизвольно кружилась голова.
Уже не слишком контролируя себя, я принялся покрывать поцелуями её шею, губы, глаза. А когда чуть-чуть надкусил мочку уха, моя Единственная вздрогнула всем телом и выдохнула еле слышный стон, какой приходит к женщине только с изнеможением. Но ведь между нами ещё ничего не было! Всё-таки, она меня действительно ждала, именно меня, потому как другой мужчина, с другими повадками, с другими умениями ласкать, не смог бы так быстро довести женщину до блаженного состояния.
Но это придало мне уверенности, и я принялся ещё для большего разожжения страсти покрывать поцелуями всё её тело, трепетно отвечающее моим поцелуям.
А когда снова чуть укусил ей круглый животик, моя Ненаглядная принялась даже извиваться на постели, словно змейка, выползшая погреться на солнцепёк.
Внизу живота моей любимой топорщилась шелковистая шёрстка и напомнила хвостик белочки, спрятавшейся внизу живота богини Кали и выставившей наружу свой хвостик. Это было так забавно, что я рассмеялся.
Моя милая не правильно поняла прокатившийся смешок, принялась сама покрывать моё тело поцелуями и так же, как я, укусила мой живот.






