– Я понимаю, – коротко кивнул Иван,
когда Андрей остановился перевести дух.
– Сомневаюсь, – невесело ухмыльнулся Милавин, – Я перепробовал всё, что мог – ничего не помогает. Я уже никому не верю. Это безнадёжно. Поэтому если ты дашь мне хоть один шанс помочь ей, то я его использую по полной. Не сомневайся.
«Вот и всё. Если откажешься после таких слов, то это уже будет никакое не благоразумие, а обыкновенная трусость. Но ты, вроде, трусом никогда не был. Так что теперь держись».
– А мне, значит, ты всё-таки веришь? – спросил Иван.
– Хочу верить. Очень хочу.
– Вот и хорошо, – он хлопнул Андрея по плечу. – Я тебя не обману.
На некоторое время – две или три секунды – в комнате повисла тишина, а потом Иван продолжил:
– Ладно. Ты давай займись разгрузом. А я пока жратву и воду подтащу. Будем твой рюкзак паковать.
Милавин только кивнул в ответ. Пока он стягивал с себя разгрузочный жилет, Иван вышел на кухню, но скоро вернулся с упаковкой из шести полуторалитровых бутылок с водой и пластиковым пакетом, доверху набитым консервами. Упаковку с водой он пока поставил на пол, а консервы вывалил на диван, небрежно сдвинув в сторону пакеты с экипировкой.
Андрей положил разгруз на стол и теперь возился с подсумками, свысока поглядывая на россыпь консервных банок. В предложенном рационе оказались не
только тушёнка и различные каши, но и фаршированные перцы, рыбные консервы, пара плоских банок с паштетом, сладкая кукуруза, сгущённое молоко и даже консервированные ананасы дольками. Кроме консервов были и пакеты с галетами, полбуханки чёрного хлеба в заводской упаковке, небольшая палка сырокопченой колбасы, ванночка плавленого сыра и пакет с сухофруктами.
– Разнообразно, – хмыкнул Милавин.
– А ты что думал, мы будем одним тушняком питаться? – лицо Ивана перекосилось в усмешке. – Я не враг своему желудку. Так… это всё тебе и ещё три бутылки воды себе в рюкзак забираешь. И сейчас ещё кой-чего принесу.
Он снова вышел, но на этот раз в смежную комнату, плотно закрыв за собой дверь. Через минуту вернулся с пластиковый пятилитровой канистрой в одной руке и несколькими блоками дешёвых сигарет, которые прижимал к груди другой рукой.
– А это что?
– Универсальная валюта, – объяснил Иван, вываливая всё на многострадальный диван.
– Ты
же сказал, что деньги брать не надо.
– Деньги там не в ходу, а вот от спирта и сигарет мало кто отказывается.
«Может быть, глухая деревушка, где даже сельпо не работает, а люди живут натуральным хозяйством…», – Андрей уже который раз зарекался не гадать понапрасну, но очередное предположение нет-нет, да проскакивало. Впрочем, вслух он этого говорить не стал, поскольку не хотелось нарваться на ещё одно «вроде того» и кривую усмешку на обезображенном лице.






