Я перевернула последнюю страницу, сняла коричневую обложку с дневника и тут же вспомнила: перед тем как запечатать дневник в коробку, под обложкой я спрятала тоненькую книгу стихов Френсиса Джеймса. Ее мы когда-то читали вместе в книжной лавке во время демонстрации. Письма от Дэна и мои запоздалые ответы, которые уже некому было посылать. Книга и письма тугой стопкой лежали под обложкой. Я вытащила книгу, расправила письма и принялась засовывать их между страницами
дневника, но затем вдруг замерла и некоторое время сидела за столом как потерянная. Где теперь дневник Миру, который я оставила в кабинете профессора Юна среди книг писателей, не доживших до тридцати трех лет? Кто читал сборник стихов Эмили Дикинсон, который Дэну удалось спрятать в военной части? Скорее всего, их больше не существует. Я уже собиралась втиснуть дневник обратно в обложку, но вдруг остановилась. На обратной стороне блокнота я прочитала: «Когда-нибудь я хочу состариться вместе с Чон Юн». Это был его почерк. И эта надпись была здесь все время? Эти слова запечатаны в коробке последние восемь лет? Я отложила дневник и сидела без движений, пока лучи утреннего солнца постепенно продвигались все дальше и дальше по моему столу. Эмили тихо открыла глаза и взглянула на меня, ее глаза были все такими же ясными и голубыми, несмотря на старость.
– Не бойся, Эмили, – пробормотала я, наполнила чернилами ручку и продолжила предложение восьмилетней давности: – Я буду рядом.






