С того дня, как мы покинули дом в Бельгии, никто еще не пытался мною командовать, и уж не этой сопливой британке указывать мне, что делать.
Но у Леандро манеры лучше, чем у меня.
— Мы обсудим это наверху, — говорит он и уходит в парк.
Лора, надув губки, сует ноги в сандалии. Она была бы очень хорошенькая, если бы не эта капризная гримаса.
— Полагаю, он рассказывал вам печальную историю о своей Беатриче, — говорит она. — Почему же вы не спросили его, кто отец ребенка? Леди Беатриче была не таким уж оплотом добродетели. Ничего подобного. Совсем не такая милая душечка, какой ее представляет дражайший папаша.
— Мне казалось, она была вашей лучшей подругой.
— Была.
— Не хотел бы я быть вашим врагом, — говорю ей я.
— Пошел ты к черту, — бросает она и удаляется.
— Полагаю, я должен принести вам извинения, — говорит мне Леандро немного позже, когда мы встречаемся, чтобы пропустить по маленькой на ночь.
— Полагаю, вы ничего
не должны, — отвечаю я. — Вы не виноваты, что она такая стерва.
— Да, это так. Наверное, самое простое объяснение в том, что многие из тех, кого она любила, покинули ее. Ей легче быть злючкой, чем остаться один на один со своим горем.
— Вы очень проницательны.
— Да. Но нелегко слушаться суррогатного отца, особенно теперь, когда Беатриче с нами нет. Лора вышла замуж за первого же человека, кто сказал, что любит ее, хотя в глубине души понимала, что его больше интересуют ее деньги. А когда появился наследник, Эндрю, ее муж, стал еще заносчивее и высокомернее. Дети еще совсем малы, и, боюсь, бедняжке некуда деваться.
— Сколько лет ее детям?
— Руперту три года, Кассандре два.
— Почему она не взяла их с собой сюда?
— Они дома, с няньками, там им хорошо. Таковы уж английские обычаи. — Он спокойно развернул «Монте-Кристо» и закурил. Мы взглянули на дальний столик, туда, где сидела Лора с мистером Дрябли. Заметив, что мы обратили на них внимание, они в шутливом приветствии приподняли бокалы с мартини.
— Мужчины такого сорта легко предсказуемы, — говорит Леандро. — Цепляются за свои ритуалы, мнят себя особенной породой, выдумывают манеру поведения и возводят ее в ранг закона. Можно предположить, что человек, получивший хорошее образование и обладающий всеми мыслимыми преимуществами, должен обладать и представлением о том, что хорошо, а что плохо, но в одиночку у них никогда не хватает сил на серьезные дела. Им постоянно нужна публика, хотя бы для
того, чтобы выслушивать их ничтожное мнение.
— Вы хотите сказать, им нужна проверенная, тайная групка «посвященных».
— К счастью, у меня слишком мало опыта общения с ними
nel gruppo.
Я предпочитаю иметь дело с каждым в отдельности.
В душе я испускаю огромный вздох облегчения. Ариэль будет рада слышать это, в особенности его последнее замечание.






