У домов есть души; едва войдя в дом, можно сразу сказать, каково ему — счастлив он, горюет или позаброшен. А может быть, в нем даже гуляют привидения. С первой же минуты, едва увидев длинные ряды потрепанных соломенных шляп, висящих на мраморных крюках в коридоре возле кухни Леандро, я понял — этот дом, несмотря на грозную историю и пугающее величие, надежен и спокоен.
И сейчас, полтора года спустя, я ощущаю это спокойствие. Лунный свет заливает широкую террасу возле библиотеки, мы ждем, когда к нам выйдет Леандро, и готовим тост для встречи нового, 1950 года. По китайским верованиям — год Тигра. Да, надо сказать, нам есть за что благодарить судьбу: надежно защищенный палаццо, где мы укрылись от мира, прелестное дитя, слуги нас обожают, и мы ежедневно проводим время в обществе самого обаятельного, самого нелюбопытного и самого благоразумного человека — графа делла Роббиа.
Наступающий год будет совсем иным. Мы слишком давно живем в тиши.
Грядут перемены. Я их чувствую. Можете называть это интуицией, только моя чуткая коленная чашечка тут ни при чем.
— Задумай желание, — говорю я, наполняя бокал Ариэль пряным «Брунелло» лучшего урожая. Она отказывается пить шампанское.
— Очень просто, — говорит она. — Я хотела бы быть мужчиной.
— А я желаю, чтобы после смерти я снова возродился мужчиной, — говорю я. — Полноценным мужчиной.
Маттео криво улыбается.
— А я бы хотел возродиться собакой, — говорит он.
— В самом деле? — удивляюсь я. — А какой породы?
— Пожалуй, неаполитанский мастиф. Или ирландский волкодав.
— Когда-нибудь у тебя будут собаки, — говорит Ариэль. — Защитники. А пока что мои защитники — вы. Поэтому я поднимаю тост за тебя, мой Маттео.
На ее лице мелькает странное выражение. Я закрываю глаза и представляю ее личинкой, спящей внутри куколки. Окутанная темнотой, она набирается сил. Будь эта куколка прозрачной, я бы увидел, как она лежит внутри, свернувшись калачиком, и твердеет, закладывает фундамент крепости в своей душе; запуганная, дрожащая женщина, какой она была в Мерано, исчезает, капля за каплей вытесненная новой сущностью.
Но смотреть на это не так-то легко, верно? На то, чего желаешь, всегда трудно смотреть.
Это потому, что где-то глубоко внутри, в черноте, гложут мелкие червячки. Но моя милая с ними справится. Она сумела подружиться со всеми ползучими тварями тьмы, чтобы впоследствии завоевать их и подчинить своей воле. Вскоре куколка лопнет, и новая Белладонна выпорхнет, как бабочка, что вьется над кустами жимолости под кухонным окном.
И тогда вы снова захотите, чтобы вернулась прежняя, милая, тихая Ариэль. Когда узнаете всю правду.
На это требуется время? Что ж, тем хуже. Ее нельзя торопить; ни одно существо не появляется на свет без борьбы.






