ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Белладонна, Автор - Молинэ Карен, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Белладонна Молинэ Карен Белладонна, Автор - Молинэ Карен, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно и без регмстрации, книга полностью. Маленькая веселая припевка Белладонна — нежный стон, Хороша, как сладкий сон, Мимолетный легкий шаг; Слезы сладкие в глазах, Сладкий яд в ее устах. Белладонна — грозный враг. Белладонна — нежный стон Аромат убийцы — сильнейшее возбуждающее средство. Сладкий, сладкий яд — так ее называют. Красота прямиком из ада. Вам хочется дышать одним воздухом с ней, впитывать молекулы ее славы, как будто один-единственный глоток этого эликсира способен преобразить вашу скучную, рассудительную жизнь. Не отрицайте. Вы и сами знаете, что жаждете услышать фантастическую историю несравненной Белладонны полностью, от начала до конца — настоящую историю, а не те ложные выдумки, что множатся, будто гиены у трупа, с жадностью выискивая обрывки сплетен. Так что запаситесь терпением. Сядьте поудобнее. Представьте, что это вы, а не я, сочиняете ядовито-сладчайшие припевки, распространяете слухи — понемногу, по капельке. Ладно, ладно, признаюсь: не по капельке, а помногу. Я стараюсь не лгать, но иногда просто не могу удержаться и слегка преувеличиваю. Ну почему я должен портить витиеватую нить моего повествования, вплетая в нее чистую правду? — Мне не нужна правда, — с жаром говорит Белладонна. — Я не ищу правды. Я ищу возмездия. La vendet

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Анжелика скачет на одной ножке впереди нас, отбрасывая ногами камушки с дороги, и распевает веселые песенки, которые так любила ее мама. Мы идем медленно, я стараюсь не слишком тяжело опираться на трость. Очень жарко, я страшно устал.

— Томазино, — слышен чей-то голос. Я закрываю глаза. Все-таки я умер, на сей раз по-настоящему. Мы все умерли и перенеслись на небеса. Здесь со мной — все, кого я любил, и в саду на ярком солнце весело журчит фонтан.

— Томазино, — повторяет она. Я знаю — она близко. Чувствую ее рядом, ощущаю аромат ее духов, такой утонченный, такой нежный, аромат растений, которые могут убить вас одной каплей своего сока.

Она всегда умела мгновенно появляться из ниоткуда, когда ее меньше всего ждешь. Никогда не мог понять, как ей это удается.

Я многого никогда не пойму.

Я открываю глаза, и она передо мной — отрада моего сердца, моя милая Белладонна, она стоит возле меня. В ярких зеленых глазах блестят слезы, и она тоже прикусывает губу. Она, неколебимая Белладонна, в слезах!

Наверное, стряслось что-то очень серьезное.

— Почему на твоих глазах слезы? — спрашиваю я, стараясь говорить легкомысленно. — Ты не из плаксивых.

Ее волосы собраны на затылке в совсем не модный в эти дни пучок, и на первый взгляд она совсем

не постарела с того дня, как я в последний раз видел ее, с того дня, как я двадцать пять лет назад бежал из Ла Фениче. Нет, лицо у нее другое. Щеки округлились, стали мягче, женственнее. Печать ярости не искажает ее лицо, не сковывает его в непроницаемую, пугающую маску.

Но, хоть она и стала мягче, она не забыла. И никогда не забудет.

Мне надо идти, хочу сказать я ей сейчас, надо идти. У тебя есть Гай и мой брат, перед вами расстилается долгая жизнь, которую вы проведете вместе, и я тебе больше не нужен. Увидев меня, ты каждый раз будешь вспоминать…

— Я хотел найти покой, — говорю я ей.

— О, Томазино, — молит Белладонна. — Вернись ко мне, прошу. Умоляю. Я не могу без тебя. Честное слово, не могу. Ты мне нужен.

Три коротких слова.

Так мы просим друг у друга прощения. Слова остаются непроизнесенными, но отзвук их мерцает в солнечной дымке, будто крылья бабочки.

Будто эхо шагов, что замирают в коридоре темницы, навсегда исчезая в темноте.

Белладонны не существует; она никогда

не была настоящей. И навеки останется недосягаемой, неумолимой, таинственной богиней темного подземного царства.

А я навсегда останусь ее верным Томазино.

Потом я вижу Гая — он прислонился к ограде фонтана. Он по-прежнему ослепительно красив, хотя лицо прорезано глубокими морщинами, а в волосах даже больше седины, чем у меня. Насчет Гая я был прав, самодовольно говорю я себе.