Пришлось связаться с бункером на резервном канале, чтобы не слышали подчиненные. Подумав, Милявская выдвинула предложение, заинтересовавшее всех:
– А вы отправьте этого бойца к Постникову! Ну, типа в помощь. В костюме,
все как полагается. Мы же не знаем, заражен боец или нет. Заодно проверим одну из моих свежих теорий.
Витухин обрадовался такому решению, так как оно не противоречило его морально-этическим нормам. Так или иначе, просто пристрелить здорового на вид и боеспособного парня из своих ему было бы трудно. Если бы дали приказ, пришлось бы подчиниться, конечно. Или… Или нет?
Он впервые подумал о приказе не как о чем-то само по себе подразумевающем подчинение, а как о предложении выбора – подчиниться или нет. Трибунала-то больше не существует. И народа, которому давал присягу, в прежнем виде тоже. Так почему теперь надо делать то, что противоречит собственным убеждениям?
– Оружие у него изымать или нет? – уточнил Витухин.
– У них там оружия с избытком, – ответил дежурный. – Даже в шлюзе лишний автомат Бергиса. И рядом, на месте побоища, несколько стволов. Под этим предлогом лучше изъять.
– Принял. Перехожу на основной канал.
Витухин вздохнул. Ему предстоял непростой разговор. Надо провести его так, чтобы он не стал непростым еще и для солдата. Но кроме необходимости отправить одного из своих бойцов к зараженному Постникову, с неизвестным результатом, Витухина начала беспокоить и еще одна мысль. Он ее отогнал раз, другой, но когда влез в десантный отсек, чтобы поговорить с гипотетически зараженным солдатом, она вдруг накрыла мощно, тревожно, до ноющей боли в сердце.
«Я ведь тоже сдуру хватался
за трос!» – подумал капитан.
И это была последняя мысль в его голове.
Бойцы не сразу поняли, что произошло. Их командир словно споткнулся на ровном месте, неуклюже шлепнулся на пол отсека и задергался в мощных судорогах. Никто к этому не был готов, и никто адекватно не отреагировал. А когда да самого расторопного дошло, было уже поздно – бывший капитан с налитыми кровью глазами бросился на ближайшего солдата.
Бросок был коротким, без разбега, но настолько мощным, что у бойца не только лопнул лицевой щиток противогаза, но и переломилось основание черепа от удара затылком в броню. Солдат умер мгновенно, но его тело еще не успело повалиться на пол, когда один из троих оставшихся бойцов передернул затвор автомата и почти в упор полоснул мутанта очередью в живот.
Пули, выпущенные со столь короткой дистанции, прошили тело навылет. Одна, пробив затем спинку водительского сиденья, попала механику-водителю в позвоночник, другая, потеряв баланс при ударе о кость, почти боком вошла ему в голову, снеся половину черепа.






